— Да не в этом дело… То, что вы, смертные, готовы резать себе подобных ради силы, я всегда знала. Но что за такую особую жертву им должны доставить этим утром? Утром, когда за мной как раз должен был прибыть Висельник и куда-то забрать…

Ох ты ж чёрт. А ведь и правда. Пускай всё это может быть просто совпадением… но что-то не верится. Только вот и это нам, в конечном счёте, на руку.

— Если так, то это прекрасно. — вынимаю я кинжал из-под плаща. — У Висельника будет ещё меньше причин верить в россказни Старших, если он будет думать, что они забрали тебя у его людей, а вместо платы их прикончили. Вперёд!

Шаг в пустоту!

Мир вокруг темнеет даже пуще прежнего. Тьма становится совершенно непроницаемой, вязкой… И даже вместо привычного отсутствия запахов я чувствую тяжёлое удушливое зловоние, идущее будто со всех сторон.

Мир будто содрогается, эхом разнося вокруг сигнал о вторжении. Пространство пронзакт чей-то заунывный голодный вой…

Остаётся надеяться, что плащ убережёт меня от внимания местных нечистых тварей. Резко распрямляюсь, поглубже надвигаю капюшон, скрывая лицо.

И, прикрыв глаза, делаю широкий шаг прямо в стену глинобитного дома. Я невещественен, я смогу…

Получается. Стена густая, тягучая, холодная — я будто застреваю в ней. Но через несколько томительно долгих секунд выныриваю с другой стороны, поднимаясь над устланным соломой полом.

Темноту здесь рассеивает единственная маленькая свечка. И в её свете я вижу нечто по-настоящему мерзкое. Лод стягивает грязные штаны с тощего парня, застывшего сломанной куклой с ужасом в глазах.

— Сейча-ас… сейчас я покажу тебе, что делают с теми, кто крысятничает, тварь! — в предвкушении бормочет этот выродок. — Сейча-ас…

Его руки светятся белыми узорами, и несчастный мальчишка явно не может даже пошевелиться, даже закричать. Отмена шага в пустоту!

— Вот, значит, как ты обращаешься с жертвами для твоих хозяев, червь! — шепчу из-за его спины, максимально понижая голос и добавляя хрипотцы. Благо, болезнь довольно сильно изменила голос Авия. — Не ожидал…

И тут же ударом ладони гашу свечку. Для пущего эффекта… и чтобы дать Эльмее время бесшумно скользнуть в окно.

— А-а! — пискляво вскрикивает Лод, давая петуха. Свечение его рук гаснет, и парень, освободившийся от паралича, вопит Лоду в униссон.

— Молчать, твари! — рычу я, рывком хватая оборачивающегося Лода за горло. — Одно неловкое движение, и на стол к Старшим ты пойдёшь вместе с этой свиньёй, Лод!

Благодаря пыли черноцвета даже во тьме вижу, как в ужасе расширяются глаза Лода, как его пленник пытается отползти, забившись в дальний угол. Как Лод слепо шарит взглядом, пытаясь вообще понять, кто я и где я.