Кстати о бессмертных. Девчонка-то там не окочурилась, пока я набирался сил? Нужно подумать, что с ней делать и как её отсюда вытащить… Да и вообще, разобраться, кто она такая.
Решив, что очнуться она точно не могла, раз покойные контрабандисты так спокойно её тут уложили, направляюсь к ней…
Чтобы обнаружить, что на том месте, где она лежала, её нет. Два трупа, залитых потемневшей кровью — есть, их припасы — есть, её плащ тоже на месте. А её нет. А ещё нет одного из мечей…
Лезвие которого тут же ледяным остриём прижимается мне к горлу. И только сейчас, какого-то чёрта, оглушительно звенит стеклянный колокольчик в ушах, предупреждая об опасности.
Вот спасибо, мать твою, очень вовремя!
— Стой спокойно, смертный, и отвечай на вопросы. Иначе жить тебе недолго!
И, хоть за явной угрозой без труда слышится неуверенность и сомнение, но меч у горла от этого не перестаёт быть мечом. А внутренний взор нащупывает «Шаг в пустоту», уже спасавший меня от этого меча совсем недавно.
А наличие «Последней попытки» вселяет холодную уверенность. Разбрасываться своим единственным шансом я не собираюсь, но в случае чего точно сумею за себя отомстить.
— Ну давай… бессмертная. Попробуй задать свои вопросы.
Глава 10 Скрепленная клятва
Девушка медлит. Слышно лишь её тихое дыхание, да мерный плеск воды о днище лодки, на которой совсем недавно её сюда и привезли.
Вот так и спасай всяких сомнительных особ. Теперь, отдохнув и поднабравшись сил, я понимаю, насколько тупо поступил, просто оставив её лежать среди тел рядом с их оружием.
Видимо, мозг, находившийся на грани потери сознания, автоматически решил, что раз я её спас, значит она на моей стороне… Наивно, но всего в таком состоянии не предусмотришь.
Будем работать с тем, что есть.
— Ну, — устало вздыхаю так, чтобы лезвие не касалось горла. — Задавай свои вопросы, раз уж такова твоя благодарность.
Рука с клинком едва уловимо вздрагивает.
— Это… ты их убил?
— Я. — пожимаю плечами. Глупо отрицать очевидное, когда в руке, вообще-то, всё ещё зажат кинжал, который я отчего-то не выпустил даже в отключке.
— Почему? — спросила она, а затем, не дав ответить, презрительно добавила: — Хотел сам меня продать?
В этом вопросе столько искренней, почти детской, обиды, что я невольно чуть улыбаюсь.
— Ага. И поэтому оставил тебя валяться с мечами, а сам пошёл искупаться и уснул. Нужна ты мне больно. Они просто не оставили мне возможности уйти отсюда с миром.
— Значит, ты сделал это не для моего освобождения! — обвиняюще бросает девушка. — И тебе было плевать, что они со мной сделают!