Непроизвольно вздрагиваю. Он так хорошо читает эмоции? Или просто часто сталкивается с недоверием клиентов?

Неважно. Если они смогут решить мою проблему — пусть хоть в клоунских костюмах ходят. Сейчас Контора — мой последний шанс выжить.

А я обязан выжить, чтобы однажды вернуться и отомстить.

— Договор заключён. — говорю, делая шаг к пламени свечи. — Мне нужно исчезнуть. Быстро и так, чтобы меня никто никогда не нашёл. При этом, желательно остаться в полной комплектации, если вы понимаете…

В ответ из-под капюшона раздаётся тихий смех.

— Мы не разбираем клиентов на органы, молодой человек. — с укоризной говорит собеседник, явно поняв мои опасения. — Договор гарантировал, что вы как личность будете жить, значит будете.

Тоже припомнив этот пункт, смутивший меня больше всего в договоре, спрашиваю его:

— Вы мне пластическую операцию сделаете, или вроде того? Что значит «вы как личность»?

— Что значите вы как личность — это не мне решать. Я лишь исполняю договор. Я должен повторить его пункты, чтобы вы убедились, что всё верно. Мне начинать?

— Начинайте! — говорю в нетерпении. За мной наверняка слежка, и сомневаюсь, что этот фокусник справится с профессиональными наёмниками, если те ворвутся сюда по мою душу.

В груди будто пружину натянули. Последние недели я живу как на иголках, в любой момент ожидая худшего. И сейчас, в шаге от возможного спасения, чувство опасности особенно сильно.

Но дороги назад нет. Что-то мне подсказывает, что если я сейчас развернусь и уйду, до гостиницы, где бросил вещи, уже не доберусь.

Тот, кто меня заказал, только и ждёт, пока я сорвусь и окажусь в отчаянии. Давно бы меня взял, но, видимо, всё ещё надеется, что я приведу его к…

— Договор заключён с вами как с личностью, Ярослав Румянцев. — будто машина чеканит собеседник, разом выбивая из головы лишние мысли. — Мы обязуемся сделать так, что вы исчезнете. Навсегда, или до тех пор, пока не решите вернуться своими силами. Никто и никогда на Земле, кроме меня лично, не будет знать, как и где вы окажетесь. Мы гарантируем, что вы как личность останетесь целы и будете живы там, куда вас доставят, сможете поддерживать свою жизнь и не окажетесь в однозначно смертельных условиях. Никакими инструментами, доступными кому-либо на Земле, вас найти не удастся…

С каждым словом напряжение внутри нарастает. Нет, ничего нового здесь не звучит — но и без того договор до идиотизма странный. Эти оговорки про смертельные условия, пафос — «кому-либо на Земле»! Смешно.

А вот то, что от этого договора сейчас зависит моя жизнь, веселья не вызывает.