— Ещё одно резкое движение. — холодно говорю я, не отводя взгляда от её глаз. Они оказались удивительного ярко-сиреневого цвета. — И я сочту твои действия прямым вредом мне и моей семье. Но, пока моя клятва в силе и я ещё на твоей стороне, советую выслушать меня.

Это подействовало, чему я искренне рад. Работать с пубертатной истеричкой, не способной себя контролировать, было бы поистине невыносимо.

Но я уже видел Эльмею в стрессовой ситуации, так что ожидал, что она быстро возьмёт себя в руки. Так и вышло. Ещё секунда — и девчонка снова чинно сидит за столом, а меч изящно покоится на коленях.

Для встречи с сородичами она, конечно, слаба, но вот меня без шуток нашинкует также, как её саму — те, кто за ней явятся.

Убедившись, что лицо Эльмеи чуть разгладилось, а во взгляде появилось ожидание продолжения диалога, перевожу взгляд на Камиллу. Губы сжаты и побелели, всё лицо буквально окаменело от напряжения. Тревога во взгляде.

Наши взгляды встретились.

— Всё будет хорошо, мама. — негромко, но уверенно говорю я. — Эльмея вправе ненавидеть, сама понимаешь. Но она может контролировать эмоции, иначе прирезала бы меня ещё в пещере. Сейчас мы все должны действовать заодно.

Камилла протяжно выдыхает. Лицо разглаживается, плечи расслабляются. И, кивнув сначала мне, потом притихшей Эльмее… она поднимает спрятанную под столом правую руку, в которой крепко зажат длинный тонкий кинжал.

Тот самый, которым я лишил жизни двоих контрабандистов. Перед походом к Управителю, разумеется, оставив его здесь.

И когда только она успела его так незаметно и тихо достать?.. Да и откуда?

— Прости уж. — с бледной улыбкой поворачивается она к Эльмее. — Всё-таки сын самый родной мой человек.

— Я п… понимаю. — Эльмея не сводит взгляда с кинжала, лежащего теперь на столе. — Но… как я не заметила, когда вы его достали⁈ Вы ведь говорили мне, что просто торговка тканями!

В ответ Камилла обезоруживающе улыбнулась.

— В работе с тканями, да ещё на отрез, нож всегда должен быть под рукой, не так ли?

Кхем. Намёк предельно ясен — на этот вопрос женщина отвечать не собирается. И, хоть мне, конечно, хотелось бы больше знать о собственной матери, надо признать, что сейчас нам всем немного не до того.

— Ладно, Эльмея. — возвращаю её внимание на себя. — Говоря о твоих… сородичах.

— Не желаю себя к ним причислять!

— Прекрасно. И всё-таки. Ты не можешь не понимать, что если бросишься мстить сейчас, неизбежно погибнешь. После чего они найдут нас и перережут как тех, кто тебе помогал. Мы с матерью… мы уже приговорены ими, понимаешь? Даже если сами им тебя выдадим.