Приручитель прошел через калитку и остановился в нескольких шагах от крыльца. Его взгляд скользнул по мне, потом по Грэму, и снова вернулся ко мне.

— Я ваш должник, — сказал он негромко, но твёрдо. — Грэм, те деньги, за топор… я отдам — ту часть, которую потратил на дочь. Только… дай мне время. Теперь те зелья, что есть поставят ее на ноги.

Он помолчал и снова внимательно, я бы даже сказал изучающе посмотрел на меня.

— И я понимаю, — продолжил он, — что это именно ты подсказал Грэму насчёт того растения. Не знаю как, но понимаю. Похоже слухи о том, что у тебя пробудился Дар, не просто слухи.

Я промолчал. Что тут скажешь? Отрицать бессмысленно — он явно уже сделал свои выводы. Да и, честно говоря, скрывать это чем дальше, тем будет сложнее. Тот же Гарт, который прицепился ко мне как пиявка, и его дружки-наблюдатели. Да и если кто-то прознает, что я продаю отвары Морне, то сопоставить факты будет несложно.

Зато ответил Грэм.

— Деньги мне не нужны, — отрезал он сухо.

Тран покачал головой.

— Не нужно проявлять упёртость там, где это ни к чему, — возразил он. — Ты ведь не хочешь остаться без дома? Долг Джарлу никуда не делся. — Он сделал паузу. — Я отдам только то, что взял сверх десяти серебряных — не больше и не меньше. Это справедливо.

Я ничего не говорил — это был топор и долг Грэма, и только ему решать как поступать с желанием Трана отдать всю сумму за проданный топор. Я только надеялся, что у него хватит благоразумия не упираться, ведь эти деньги нам будет непросто раздобыть, и они нам точно не помешают. Сейчас не лучшее время играть в гордость.

Грэм молчал, и Тран, видимо, решил, что молчание — знак согласия.

Он повернулся, шагнул ко мне и неожиданно протянул руку.

— Если тебе что-то понадобится, — сказал он, глядя мне прямо в глаза, — обращайся. — Я знаю, что ты, Грэм, не обратишься, ты слишком…кхм…не важно. В любом случае, Элиас, я помогу чем смогу. И мне плевать на твою…старую репутацию. Ты вчера доказал, что люди в тебе ошибаются.

Надо же, хоть один человек это признал.

Он помолчал и добавил тише:

— И я тоже ошибался.

Ну это как раз таки не удивительно: я помню как он говорил обо мне, когда приходил забирать долг. Что зря Грэм тратит деньги на то, чтобы спасти бесполезного внука от которого больше проблем, чем пользы. И ведь тогда он не поставил себя на место Грэма, для которого я родной человек, как ни крути.

Но не пожать протянутую руку я не мог — это был жест того, что он признает меня как равного. Ладонь у приручителя была жесткой и мозолистой — рука человека, привыкшего к тяжёлой работе. Да еще и вдобавок прошедшего закалку.