— Дед, — начал я осторожно, — нам нужно поговорить о долгах.
Грэм вздохнул.
— О долгах, — повторил он глухо.
— Да. Я должен знать, сколько мы должны и кому. Чтобы понимать, к чему готовиться и кому отдавать.
Старик долго молчал, глядя в свою миску. Потом тяжело вздохнул.
— Хорошо. Слушай.
Глава 4
Грэм отодвинул миску, сложил руки на столе — я заметил, как чёрные прожилки на его предплечьях слегка пульсируют.
— Главный долг — Джарлу. За дом. Пятнадцать золотых.
— Пятнадцать? — выдавил я.
— Пятнадцать, — подтвердил Грэм мрачно. — Я заложил дом, когда понял, что болезнь не отступает сама. Нужны были деньги на эликсиры, на поход за громовым цветком Джарл дал деньги под залог. Срок — три месяца. Прошло уже чуть больше двух.
Пятнадцать…много…но примерно столько я и ожидал.
— Это ещё не всё, — продолжил Грэм, не глядя на меня. — Пятнадцать серебряных я должен старому Карлену — травнику, живущему в соседней деревушке. Он одалживал мне деньги на припасы, когда всё началось. Хороший человек, не торопит с возвратом, но долг есть долг.
Пятнадцать серебряных…мысленно подсчитал сколько это нужно сварить отваров. Много…очень много.
— Потом… — Грэм поморщился, — мелкие долги. Торговцу зерном — три серебряных. Мяснику — два. Кожевнику, у которого брал в долг новые ремни для снаряжения — один. Всего около восьми серебряных по мелочи. Пять серебряных Марте.
— И кузнецу, — закончил старик. — Три золотых. Он ковал мне специальные железные рукавицы для работы с чернодревом. Дорогая работа. Я дал задаток — два золотых, осталось три.
Я быстро прикинул в уме:
Пятнадцать золотых Джарлу, пятнадцать серебряных Карлену, восемь серебряных по мелочи, три золотых кузнецу, пять серебряных Марте. Итого: Восемнадцать золотых и двадцать восемь серебряных.
Я застыл, обдумывая это и прикидывая как скоро мы сможем это всё выплатить.
— Элиас, — позвал Грэм тихо.
Я поднял голову.
— Я не жду, что ты вытащишь меня из этого дерьма, — сказал старик, глядя мне в глаза. — Это моя вина. Мои решения. Я влез в долги, я пошёл в Чернотропы, зная риск. Ты не обязан…
— Обязан, — оборвал я его. — Ты мой дед. Ты защищал меня от волков, рискуя жизнью. Ты терпел многое, чего другие терпеть бы не стали.
Грэм молча смотрел на меня. Потом медленно кивнул.
— Хорошо, — сказал он просто.
Грэм четко сказал, что остальные долги, кроме того, что за дом, терпят. Значит, думать нужно только о нем — о пятнадцати золотых. Вспомнился Тран и тот топор. Вот что-что, а тот топор точно стоил не один золотой. Однако дочь Трана…если ей это помогло, то Грэм прав — такая жертва стоила того.