Потом настала очередь восстанавливающей травы. Она была менее «прожорливой» чем мята, но всё равно требовала внимания. И ее было много. После пятидесятого куста я перестал считать — просто делился с ними энергией, которая подходила к концу.

[Дар Симбионта] повышен на 0,4%

Я понял закономерность: прирост зависел не только от количества взаимодействий, но и от их «глубины». Когда я просто передавал живу маленькому ростку, прирост был минимальным. Но когда устанавливал более глубокую связь, чувствовал состояние растения, его потребности, то навык рос быстрее.

Я обошёл все посаженные сегодня растения, не пропустив ни одного. Каждому кусту мяты, каждой травинке восстанавливающей травы я уделил внимание, помог укорениться на новом месте.

Когда я закончил, духовный корень был практически пуст а проценты дара дошли до четырех с половиной. Лёгкое головокружение напоминало о том, что я исчерпал почти все резервы, но это было хорошее, продуктивное истощение. А самое главное — я видел рост Дара. На последнем десятке растений прислушивался к ощущениям, пытаясь понять, выходит ли с ростом процентов Дара легче «контакт» с растениями, или нет. И пришел к выводу, что кусты мяты и восстанавливающей травы стали для меня абсолютно понятным «организмом» — они практически не отличались, достаточно было «прислушаться» к ним.

Растения взяли не так уж много живы каждое, но в сумме это было существенно. Тем более, что мой корень изначально не был полон.

Посмотрев на сад, я понял, что надо поесть. Как мне, так и Грэму.

Зашел в дом и увидел деда, сидевшего за столом. Он подпирал голову рукой и выглядел уставшим, но не настолько как вчера.

— Как растения? — спросил он, увидев меня.

— Нормально. Приживаются. — Я прошел к очагу и начал разжигать огонь.Надо что-то приготовить.

Я достал из кладовой остатки мяса и корнеплодов. Мяса было немного — на один-два приема пищи, а корнеплодов хватит еще надолго. Нарезал всё кубиками, обжарил мясо до румяной корочки, затем добавил картофель и немного воды. Накрыл крышкой и оставил тушиться. Супа не хотелось — просто что-то вроде рагу.

Пока еда готовилась, мы с Грэмом молчали. Каждый думал о своем. Я — о том, что узнал про черную хворь и о растениях, которые могли бы помочь. Грэм — о чем-то своем, судя по мрачному выражению лица.

Запах тушеного мяса и картофеля (так я его называл про себя) заполнил дом, заставив желудок громко заурчать. Когда еда была готова, я разложил ее по мискам и подал Грэму.

Мы поели молча, наслаждаясь простой, но сытной пищей.

После этого воцарилось недолгое молчание, которое я сам же и прервал: