Я замер.

А что если контроль вещь временная? Что если со временем, с развитием Дара, границы того что правильно, а что нет начнут размываться?

Я тряхнул головой, прогоняя эти мысли. Глупости.

Сомневаюсь, что Симбионты теряли контроль просто потому, что высосали живу из сорняков — не те масштабы. То, что я делаю, по сравнению с их деяниями просто баловство. И уж точно, если бы я почувствовал что-то неладное, как тогда, возле Древа Живы ощутил погружение в древо, я бы остановил процесс. Но пока что я даже намеков на потерю контроля не ощущал. А значит надо продолжить и посмотреть как это происходит с другими растениями.

Мне слишком нужна сейчас жива, чтобы отказаться от этого метода. Слишком мало у меня времени и слишком много задач. У меня есть цель — спасти Грэма и выбраться из долговой ямы. Всё остальное второстепенно, все остальное потом.

Я вышел за ограду и наклонился к большому лопуху, росшему снаружи. Может быть, разные растения дают разные типы живы? Может быть, есть способ сделать этот процесс менее болезненным?

Я протянул руку и коснулся крупного, мясистого листа лопуха. Растение было значительно больше сорняков, с которыми я экспериментировал до этого: у него был толстый стебель, развитая корневая система и десятки широких листьев. В нём циркулировало намного больше живы, и она была… другой.

— Прости, приятель, — пробормотал я. — Это ради науки. Возьму немножко.

Активировав Дар, я установил связь и сразу почувствовал разницу: жива лопуха была спокойнее и не такой «колючей», как у ползучей горечи.

Я начал тянуть — и сопротивление оказалось неожиданно слабым. Он словно не понимал, что происходит, и отдавал свою энергию почти добровольно, если конечно сравнивать с сорняками. Жива потекла ко мне тёплой, приятной волной.

Ее прибавилась не так много, как я надеялся, но лопух дал примерно столько же, сколько три куста ползучей горечи вместе взятые. Мой духовный корень переработал её быстрее и с меньшими усилиями. Боль была, но она прошла почти сразу, не оставив того неприятного послевкусия, что давала ползучая горечь.

В этот раз я не действовал до конца, отнял немного.

Я, по-сути, почувствовал то, что выяснил во время варки: у разных растений разная жива — холодная-горячая, быстрая-медленная. Теперь я бы туда добавил агрессивная-спокойная.

Я продолжил эксперименты, проходясь возле нашей ограды и испытывая свои способности на разных сорняках.

У одуванчика жива была лёгкая, воздушная, почти без сопротивления. Поглощение её прошло почти незаметно.

Дикая крапива у забора обладала агрессивной, жгучей энергией. Было больно, но не невыносимо.