— Грэм рассказывал мне о тебе, — произнесла Морна тихо. — Воришке, лжеце и бездельнике, который сидел на его шее. — Она чуть склонила голову. — Но я вижу перед собой совершенно другого парня.

— Это потому что теперь я не воришка, — ответил я. — Теперь я травник.

Морна фыркнула почти по-кошачьи.

Она снова села на стул, тяжело опустив плечи. Вся её хищная грация куда-то испарилась и передо мной была просто уставшая женщина, которая каждый день вела войну сама с собой.

И вдруг я решил сказать рецепт. Не знаю, что именно меня сподвигло, ведь мог же промолчать и дождаться окончания сделки, когда она добудет ингредиенты для лечения Грэму но…я заговорил.

— Корень серебряной полыни, масло семян ночного паслёна, сушёный лунный гриб, корень валерианы дикой, корень белой мандрагоры, пыльца ночной фиалки и сок серебряного шиповника.

Морна слушала, не перебивая. Когда я закончил, она медленно выдохнула.

— Ты…ты не представляешь, сколько стоит этот эликсир… — вдруг сказала она глядя на меня, как-то по-другому, — Из-за того, что таких как я…мало, алхимики дерут с меня сумасшедшие суммы, зная, что без него я не…могу жить как…человек…

Она умолкла.

— Эликсир гасит всплески. Подавляет звериную суть. — добавила она. — Ты правда можешь это сварить?

— Могу попробовать, но качество зависит от ингредиентов и практики. Первые партии могут быть не идеальными. Но через время точно смогу.

Она кивнула, всё ещё глядя куда-то мимо меня, в пустоту.

Я потёр горло.

— Я готов помочь тебе. Но… — я сделал паузу, — нехорошо, когда человека, который готов тебе помочь, хватают за горло и душат. Мое горло хрупкое, может и не выдержать.

Морна подняла на меня глаза. В них было что-то, похожее на раскаяние.

— Извини. — Её голос был тихим. — Такого больше не повторится.

Я кивнул и направился к двери.

На пороге я остановился и, сам не зная почему, обернулся. Хотя нет, знаю почему — хотелось еще раз взглянуть на Морну. Она смотрела на меня, поэтому наши взгляды встретились. Женщина медленно улыбнулась довольной, почти хищной улыбкой — словно только этого и ждала, когда я обернусь взглянуть на нее.

Я хмыкнул и вышел.

Угрюм лежал во дворе, растянувшись на солнце. На этот раз он даже не поднял головы, когда я прошёл мимо. Только один мутный глаз приоткрылся и тут же закрылся снова. Я ему был уже не интересен.

У калитки я остановился. Живая изгородь из лиан с шипами слегка покачивалась, хотя ветра не было. Я протянул руку и коснулся одной из лоз — это было инстинктивное движение.

Дар отозвался мгновенно и я почувствовал пульс растения, его древнюю, терпеливую волю. Оно было старым, намного старше, чем казалось, и оно было… голодным.