— Насколько их яд опасен? — спросил я.
— От такого яда ты бы не помер, — ответил Грэм на ходу. — Но неделю бы валялся с лихорадкой и судорогами. А этого нам ещё не хватало.
— Они бы пробили мою…закалку?
— Конечно, — ответил Грэм. — На чуть-чуть, но пробили бы, а для их яда большего и не надо.
Да уж, неприятно.
— Может, после нанесения третьего слоя сока едкого дуба крепость твоей кожи и стала бы достаточной, чтобы выдержать удары шипокрыла… Похоже, нам пора начать повторную закалку тех частей тела, которые уже закалились.
— Ну так…мы сейчас и идем набирать сок. — вздохнул я.
Грэм кивнул.
Я помнил, что Грэм как-то обронил, что чтобы закаляться до максимального эффекта нужно закалять кожу до того момента, как она вообще не перестанет реагировать на внешний раздражитель — в моем случае раздражителем был сок едкого дуба. По словам старика хватало трех раз, после которых нанесение уже не имело смысла. И как я понимаю, с каждым разом боль была всё меньше и меньше.
— Сейчас проведаем твоих сородичей, Седой.
— Пи! — раздался писк из корзины.
Полагаю, этим писком он хотел показать, что имел всех своих сородичей в виду, и сдерет с них самую высокую цену за сок.
Я же мысленно потянулся по связи к Виа. Было слишком далеко, поэтому я ничего не почувствовал.
Ладно, извини, Виа, сегодня эволюционировать не будешь.
Глава 6
Мы шли к роще едких дубов, и с каждым шагом я чувствовал, как духовный корень постепенно наполняется живой. Поглощение стало почти автоматическим: коснулся ладонью куста, ощутил его энергию, забрал немного и двинулся дальше. Куст за кустом, дерево за деревом. Ну ладно, скорее деревцо за деревцем, до настоящих деревьев я еще не дорос — не хватает силы воли и навыков.
Но теперь поглощение становилось болезненным: мой корень и после пути к Морне, когда я восстановил четверть его объема, ныл, а сейчас начал и вовсе побаливать. Но я понимал — если хочу, чтобы тренировка с Грэмом не закончилась быстро и вышла продуктивной, то нужно запастись живой побольше, насколько это возможно.
Я прислушался к себе. Боль в корне пока еще была вполне терпимой, с такой я уже сталкивался в первые разы, когда поглотил слишком много живы из сорняков. Кроме того, сейчас зная о трещинах и о том, что повреждения корня можно получить от перенапряжения, я внимательно следил за своим состоянием и при слишком сильной боли собирался прекратить.
Седой сидел в корзине, изредка высовывая нос и принюхиваясь. Мурлык знал куда мы идём, и берёг силы для главного — торговли со своими бывшими сородичами.
— Дед, — начал я, когда мы миновали особенно густые заросли папоротника, — а есть ли у охотников какая-нибудь закалка от ядов? Что-то похожее на закалку кожи, только от ядов? Ну, ты понял….