— Ты на неё странно смотришь, — негромко сказал гнилодарец глядя на меня.

— На Морну? — уточнил я.

— Да.

— Странно? Да нет, по обычному. Не понимаю, о чем ты.

Я уже и сам прислушивался к себе и понимал, что при всей очевидной симпатии к Морне, первоначальный эффект от нее и ее внешности как-то снизился.

— Понимаешь, — фыркнул он, — Но это твое дело. Я просто отметил. Ну, так это выглядит для меня.

Я промолчал. А что тут скажешь? В чем-то он прав, но в основном, пожалуй, нет. Единственное, что меня сейчас волновало — это решить все проблемы, которые накопились, развивать Дар и узнать больше про мир. Про Символы и остальное. Ну ладно, я понимал, что немного себя обманываю, и Морна мне приятна, как и смотреть на нее, но ничего в этом нет такого.

Больше о Морне мы с Рыхлым не говорили.

А скоро пришла и она сама. Вернулась буквально через пять минут, и в руке у нее была одна из тех самых бутылочек с моим отваром. Она протянула ее мне.

— Только потому что ты попросил, — произнесла она ровно. — Хоть я и желаю Клыку выздоровления, но мое состояние мне важнее. Намного важнее.

— Спасибо, — тихо сказал я и принял бутылочку. — Я правда верю, что это поможет.

— Поверим вместе, — она криво усмехнулась.

— А что узнал Клык, тебя не волнует? — спросил вдруг Рыхлый.

Морна повернула к нему голову.

— Волнует, но для вас это важнее. Я тут всё равно чужая — я это знаю и чувствую. Особенно сейчас, когда все запахи бьют. Ты сам должен понимать, что запахи говорят больше, чем слова.

— Знаю… А насчет «чужая» — никакая ты не чужая, — нахмурился Рыхлый.

— Ты сам знаешь, что если Дар у кого-то не такой, как у вас… — она имела в виду гнилой Дар, — То и своим вы его не считаете. А у меня не такой Дар. Я просто…расколотая.

— Не в этом дело, — отмахнулся Рыхлый, — Просто…не всем ты нравишься. Это не одно и то же.

Морна шутливо оскалилась, показав верхние клыки.

— Утешил.

Я откупорил бутылку и понюхал.

— Ладно, — сказал я. — Надо дать ему это. И продолжить лечение. Времени у нас мало.

Морна кивнула. Я подошел к лежанке, и мы привычно уже разжали Клыку челюсти. На этот раз дело пошло легче — он почти и не сопротивлялся, видимо, тело уже привыкло. Я по капле вливал отвар, и чуть светящаяся жидкость исчезала в его горле. Мгновенного эффекта, конечно, не было, да и быть не могло. Это внутренние процессы, которые невооруженному глазу не видны.

Я вылил всё до последней капли и убрал пустую бутылочку в корзину. Лишних бутылочек не бывает.

— Теперь, — сказал я, поворачиваясь к Рыхлому, — План такой, сейчас передам тебе постепенно всю живу, что у меня есть — всё, что во мне накопилось за время сна. А потом мне надо сходить домой, к Грэму, и сварить еще пару бутылочек эликсира. Этих двух, что я принес, хватит максимум на день, а тебе, чтобы держать его, нужно больше. Правильно я понимаю, что как только Клык поправится, придет в сознание и заговорит, Хельм уже никаких претензий предъявить не сможет?