— Шипастая, — устало произнес Рыхлый. — Уймись и не говори за всех. Тем более, это не твой дом и не твоя земля. Много себе позволяешь.

Девушка резко дернулась. Нервы у нее были явно ни к черту. Два шипа с сухим щелчком выстрелили из ее предплечья и намертво воткнулись в деревянную опору навеса, всего в ладони от головы стонущего Лорика.

Рыхлый даже не вздрогнул. Его тусклый взгляд медленно перешел с шипов на девушку.

— Попала бы в моего сына — убил бы.

— Силенок не хватит, червяк, — огрызнулась Шипастая, но на шаг отступила.

— Я пришел помочь вам, — я проигнорировал их перепалку, доставая из корзины баночку с мазью.

— Можешь оставить свое «лекарство» на земле и уходить, — прорычал Ржавый, делая шаг наперерез.

Грэм, до этого молча стоявший за моим плечом, небрежно перехватил топор. Лезвие тускло блеснуло.

— Без тебя разберемся, Ржавый, — голос старика был спокойным, но в нем лязгнул металл. — Сядь, пока ноги целы. А то знаешь…без головы оно сложновато будет разговаривать. Можешь не сомневаться, одним ударом снесу, сказать «мама» не успеешь.

— Успокоились! — вдруг раздался густой, рокочущий бас.

Поднялся самый крупный из гнилодарцев, которого я поначалу не замечал. Он сидел, прислонившись к большому булыжнику. Кажется…этого булыжника тоже не было во дворе раньше. Его плечи, руки и половина торса были покрыты массивными каменными наростами, делая его похожим на ходячую скалу. Глядя на него, я вдруг понял: вот во что мог бы со временем превратиться Малик со своим Даром «голоса камней», если бы мутация пошла по физическому пути.

Каменный шагнул между Ржавым и нами, подняв тяжелую руку.

Я не стал тратить время на препирательства. Обогнул Каменного и подошел к навесу. Я, в общем-то, не к ним пришел, а к детям и к Морне.

— Рыхлый, бери сына и неси в дом. Будем там его лечить. Что-то вместо того, чтобы благодарить за помощь, тут готовы глотки порвать. — сказал я так, чтобы все слышали.

— Морна сказала никого не пускать, — снова подала голос Шипастая, но уже без прежней агрессии, скорее из упрямства.

Я даже не повернул головы в ее сторону.

— В доме есть еще чужие дети? — тихо спросил я Рыхлого, наклоняясь к Лорику, которого он осторожно нес в дом.

— Только Морна с детьми, — так же тихо ответил гнилодарец.

Я кивнул.

— Тогда пошли.

Я толкнул тяжелую дубовую дверь и шагнул в полумрак дома. В нос тут же ударил резкий аромат трав, которыми кто-то пытался заглушить вонь.

В углу, на широкой циновке на полу, лежала Морна. Рядом с ней сидели Майа и Лира. На полу были разбросаны какие-то баночки, бутылочки. Но в остальном дом был пуст. Часть своих запасов, — и, видимо, самых ценных, — Морна хранила в деревне. А значит сейчас у нее под рукой не было эффективных лекарств. Может у нее где-то были тайники, разбросанные по Кромке, но вряд ли в таком состоянии она могла до них добраться.