медленно опустились, но взгляд, хоть и невидящий, будто ощупывал Маврику целиком.— Голос твой дрожит, — проговорила она - А в дыхании — огонь. Ты пришла не просто так.Маврика сглотнула, чувствуя, как от собственных слов по спине ползёт липкий холодок. Говорить о видениях было рискованно: в племени к снам и знамениям относились с почтением, но и с опаской — а порой и вовсе считали их признаком слабости или даже порчи. Но сейчас это необходимо: если Прозорливица поверит, что Маврику терзают духи, это может сыграть на руку её плану.— Да, — прошептала она, чуть понизив голос. — Я всю ночь не спала. Меня беспокоят видения. Огненные тени кружат вокруг нашего костра и пытаются схватить каждого, кто им противоречит. Они шепчут… шепчут, что земля помнит всё. И что заглубленные невинные души — это рана, которую нельзя оставлять открытой.Прозорливица задумалась, медленно зашагала по хижине — не спеша, размеренно, будто каждый её шаг был частью древнего обряда. В полумраке, где солнечные лучи пробивались сквозь щели в стенах узкими золотыми полосами, её силуэт казался почти призрачным. Она остановилась у полки, уставленной глиняными горшочками и мешочками из грубой ткани, провела пальцами по горлышкам, будто читая их на ощупь.— Странно, — проговорила она наконец.— Очень странные видения. Огонь редко приходит так явно. А если он является во снах — значит, хочет быть услышанным.— Возможно… возможно, у вас есть какой-нибудь напиток, который позволит мне проспать до утра, не просыпаясь и не видя никаких снов? Хоть одну ночь… просто чтобы отдохнуть.— Конечно, есть, милочка. Есть.Она сняла с полки небольшой глиняный флакон, тёмный, почти чёрный, с плотно притёртой крышкой, и повертела его в пальцах, словно взвешивая.— Этот отвар усыпляет крепко. После него человек спит, как мёртвый, и не видит ничего — ни света, ни тьмы. Но знаешь, в чём беда таких снадобий? Они не дают ответа. А духи, если уж взялись с тобой говорить, они не любят, когда их затыкают. Если они пришли — значит, у них есть дело. И рано или поздно они дождутся, когда ты снова откроешь глаза.— Я понимаю, — проговорила Маврика, поднимая взгляд. — Но если духи хотят говорить, пусть говорят днём. Пусть говорят, когда я смогу их услышать и ответить. Сейчас же… сейчас мне нужно собраться с силами.Прозорливица протянула флакон.— Держи.Маврика взяла флакон, ощутив его прохладу и шероховатость глины. Пальцы слегка дрогнули, но она сжала его крепче, пряча в складках одежды.— Спасибо, — прошептала она.— Иди, — кивнула Прозорливица,