Глава 17. Отряд Вейры.
Тарк вернулся живой и невредимый, не считая запаха навоза исходящего от него и пару красных вздутых бугорков, подарок от пчел.Он вышел из леса, сгибаясь под тяжестью туши леопарда. Солнце клонилось к закату, и кровь на шкуре зверя казалась почти чёрной. Площадь встретила его звенящей тишиной — все замерли, не веря глазам. Маврика первая сорвалась с места, но Лира удержала её за плечо.Тарк бросил тушу у подножия помоста, где всё ещё стоял старейшина. Его одежда была изорвана, волосы спутаны, а на коже виднелись следы пчелиных укусов. Но в глазах горел огонь победителя.— Где Борх? — наконец прохрипел старейшина, нарушая молчание.Тарк выпрямился, не отводя взгляда:— Леопард унёс его. Я… видел собственными глазами.Старейшина медленно спустился с помоста, обошёл Тарка кругом, как зверь добычу. Затем поднял руку — и площадь взорвалась овациями.— Ты прошёл испытание! — прогремел он. — Отныне ты наш вождь. А эта шкура… — он указал на леопарда, — будет висеть в святилище как знак твоей храбрости.Тарк склонил голову. Где-то в глубине леса всё ещё эхом отдавался рык — напоминание, что джунгли всё ещё решают, кому жить, а кому умереть.Он искал её глазами, ту самую, ради которой он сейчас здесь. Среди сотен лиц, слившихся в единую волну восторга и потрясения, ему нужна была только одна пара глаз — тех, что умели видеть его настоящего. Её лицо было бледным, почти прозрачным, а в глазах плескалась такая смесь облегчения и боли, что у Тарка на миг перехватило дыхание. Она бросилась к нему, пробираясь сквозь толпу ликующих. Он сделал шаг вперёд, потом ещё один, будто шёл сквозь невидимую бурю. Толпа расступалась перед ним, кто-то хлопал по плечу, кто-то шептал слова восхищения, но он не слышал. Всё вокруг стало фоном, размытым и неважным. Важна была только она.И тогда она сделала это — просто шагнула к нему и прижалась лбом к его груди, туда, где под изорванной тканью бешено колотилось сердце.— Ты вернулся…Тарк медленно опустил руки, обнял её. Он уткнулся носом в её влажные волосы, вдыхая этот родной запах.Все устроили грандиозный праздник. С горящими факелами, танцами, плясками, песнями у костра — казалось, сама ночь распахнула над деревней тёмный купол, чтобы вместить этот вихрь радости.Пламя взметалось к небу, отбрасывая на лица танцующих то алые, то золотые отсветы, и тени метались по стенам хижин. В воздухе кружился запах жареного мяса и самодельного вина. Голоса сплетались с гулким ритмом барабанов, который, казалось, был старше самого племени — он звучал так, будто