после скачки, но теперь к усталости примешивалось странное чувство: будто она на мгновение отдала часть своей привычной власти и не знала, радоваться этому или тревожиться.Тем временем остальные мужчины, рассредоточившись, ушли в сторону подлеска — кто осмотреться, кто за сухими ветками для костра. Их голоса, тихие и деловитые, доносились сквозь сгущающиеся сумерки, непривычно спокойные, без суеты. А Лиру и Маврику оставили готовить незатейливый ужин: разжечь небольшой огонь, если Тарк даст добро, нарезать вяленое мясо, смешать остатки лепёшек с горстью сушёных ягод.Маврика разложила на плоском камне ломтики вяленого мяса, не глядя на подругу, будто боялась, что, встретившись с ней взглядом, не решится сказать то, что давно крутилось на языке. А потом всё‑таки подняла глаза :— Знаешь, я всё время думаю, как странно, что мы с Вейрой такие разные. Не только внешне: она брюнетка, кожа тёмная, будто впитавшая в себя тень леса, а я — светлая, словно рассвет по мне прошёлся и оставил эти голубые глаза… И и внутри мы совсем не похожи.Лира замерла, держа в руках пучок сухих трав для чая, и чуть нахмурилась:— Ты это к чему?— Да ни к чему… просто к слову пришлось. Иногда мне кажется, что мы даже не сёстры. Будто нас вырастили в разных племенах. Вейра смотрит на мир как на врага, которого нужно либо подчинить, либо уничтожить.-А ты… ты смотришь и будто ищешь, где можно помочь. Даже там, где, по нашим правилам, помогать не положено.— Это потому что я не такая, как она. Совсем.Лира кивнула, будто именно этого и ждала — чтобы Маврика сама произнесла это вслух.— Конечно вы разные, потому что были рождены от разных отцов. Ты же помнишь как он появился..твой отец?Вейре стало настолько любопытно, что она стала подпрыгивать около костра.-Раскажи- расскажи!Лира удивленно приподняла брови и начала свой рассказ:-Твой отец пришёл с теми, кто привозит товары. Раз в несколько месяцев лодки причаливают, меняют зерно и ткани на наши травы, стрелы, сушёную рыбу… Он сошёл на берег и сразу сказал: «Я останусь здесь, у вас». Прямо так. Твоя мать тогда была верховной, и старейшины не стали спорить. Он был уже в преклонном возрасте, не воин, не охотник — просто спокойный человек, который умел говорить с травами и тенями. Никакой угрозы в нём не видели.Маврика медленно опустилась на камень рядом с Лирой, будто ноги вдруг перестали держать:— Он… умел заговаривать боль. И копьё. Прям как ты...Однажды он вылечил больную лошадь. Но когда твоя мать заболела… он подошёл к ней, долго сидел, водил