что вода пойдёт через край? — спросил он, не поднимая глаз.Тарк не дрогнул.— Тогда мы сделаем желоба шире и добавим ответвления. Но даже сейчас поток уйдёт в сторону — туда, где ему и место.В толпе шевельнулся шёпот: кто‑то кивал, кто‑то хмурился, будто не хотел признавать, что решение оказалось таким простым. А Тарк стоял прямо и ждал приговора, который решит не только исход состязания, но и его судьбу в племени.Маврика стояла в толпе и, подтянувшись на цыпочках, старалась разглядеть, что происходит на помосте. Солнце било прямо в глаза, слепило, заставляло щуриться, но она не отворачивалась — будто боялась пропустить хоть мгновение.Рядом толкались другие женщины, перешёптывались, прикрывая рты ладонями, а мальчишки норовили проскочить вперёд, отчего Маврике то и дело приходилось отступать на шаг, а потом снова тянуться вверх, цепляясь взглядом за фигуру Тарка.Он стоял прямо, плечи расправлены, лицо спокойное — но Маврика знала эту его неподвижность: так он держался всегда, сама сосредоточенность.Кто‑то позади тихо фыркнул: мол, желоба из дерева — великое дело, будто не видели таких. Но она то знала, Тарк увидел то, мимо чего все проходили годами, и не просто увидел — а взял и сконструировал. И сейчас, стоя на помосте перед старейшинами, он доказывал племени: "Я тот кто вам нужен".Толпа снова зашевелилась, загудела, и Маврика вдруг почувствовала, как чья‑то тёплая рука осторожно легла ей на плечо. Она обернулась — рядом стояла Лира, чуть улыбалась и кивала в сторону помоста.— Меня выпустили, нас всех выпустили. О, боги, если Тарк проиграет мы снова окажемся в яме, и тогда пощады нам не ждать — тихо сказала Лира. — И ты знаешь это лучше всех.Маврика обняла Лиру и тихонько всхлипнула — плечи подруги дрогнули в ответ, и этот тихий, живой трепет будто немного унял дрожь внутри самой Маврики.— Он сказал положиться на него. Довериться ему, — прошептала Маврика, уткнувшись в плечо Лиры, и сама цеплялась за эти слова, как за якорь.Кедр тоже стоял неподалёку. Он смотрел то на девушек, ищущих утешение друг в друге, то на Тарка, с жаром рассказывающего про своё изобретение.В его взгляде была только внимательная, почти хищная сосредоточенность, как у охотника, который считывает каждое движение в лесу.Время от времени он хмурился, будто мысленно прикидывал: выдержит ли эта конструкция ливень, не треснет ли дерево от сырости, не потечёт ли смола на третий день. Он знал толк в постройках — и потому не спешил радоваться. В его взгляде сквозило уважение: не каждый