своё решение внутри себя. - Практически вся моя община сейчас здесь, со мной. Остальные, старые да малые остались в лагере. Я хотела бы чтобы ты их принял в свою общину, чтобы они стали частью вашей семьи.Тарк стоял, будто окаменев, и смотрел на Вейру так, словно пытался прочесть за её словами целую историю — ту, что она не произнесла вслух. В его глазах мелькнуло что‑то похожее на смятение, а потом — медленное, осторожное осознание.— Ты привела войско не для войны? — переспросил он, и в голосе уже не было подозрения, только желание убедиться, что он не ослышался.Вейра чуть улыбнулась — так, будто сама до конца не верила, что решилась на этот шаг. Её ладонь на миг задержалась на его щеке, тёплая и твёрдая, как обещание, что всё это — не сон.— Зачем воевать, если можно любить, — тихо повторила она, и эти слова прозвучали как выстраданное решение, оплаченное слишком дорогой ценой.Тарк медленно выдохнул, этот разговор давался ему тяжелее поединка с леопардом. "Ох, уж эти женщины". Он накрыл её ладонь своей.— Остальные остались в лагере… И остальных тоже нужно забрать, — напомнила она, возвращая его к сути, к тому, ради чего всё это было задумано.— Заберём, — твёрдо сказал он, принимая ответственность за всех — Пусть они станут частью нашей семьи.— Спасибо, — прошептала она, - Так будет лучше для всех.Вейра поймала его руку и поднесла к своей щеке, наслаждаясь последним мгновением, проведённым рядом с любимым. Ещё один удар сердца, ещё один вдох рядом с ним. Потом медленно опустила руку, возвращая себе ту самую собранность.-Можешь передать мои слова сестре?Тарк кивнул.-Передай моей девочке, что я прошу у неё прощения, за всё. Власть затуманила мой разум, я не понимала что тону в слепой ярости и завести. Я хотела всё и сразу, но так не бывает. Любовь надо выстрадать, её надо заслужить. А не заслужила её в тот момент, когда больше всего должна была её дать. Я очень перед ней виновата, не знаю сможет ли она меня когда нибудь простить.Тарк не стал торопить её пустыми утешениями, — он знал, что такие слова сейчас прозвучали бы как обесценивание её боли. Он просто слушал, принимая на себя эту тяжесть, чтобы ей стало хоть чуточку легче её нести.-Я передам.Вейра приняла его обещание, и ту молчаливую поддержку, которая в нём звучала.— Спасибо, — прошептала она. - И прощай. - уже совсем тихо, так что он даже не расслышал.— Открывайте ворота! У вас сегодня пополнение! — крикнула Вейра, оборачиваясь на ходу, и голос её звучал громко, властно, — голос предводительницы,