— Нет. Но мотив вопроса мне интересен.

— Считай, что спрашивает друг.

— Тогда да. Никита приятный.

По щеке Данила проходит тень от дорожного знака. Он меняет передачу и молчит так долго, что я уже решаю, будто разговор закончен.

— Ты собираешься с ним встречаться? — спрашивает он.

— Мы участвуем в одном проекте.

— Я не про проект.

— Он меня никуда не приглашал.

— Пока.

Последнее слово звучит глухо.

Я откидываюсь на спинку сиденья.

— Данил, мы вчера об этом говорили.

— Я ничего тебе не запрещаю.

— Но уже недоволен.

— Мне обязательно радоваться?

— Хотя бы не веди себя так, будто Никита совершил преступление, когда коснулся моего локтя.

Данил резко переводит взгляд на меня.

— Я не говорил про локоть.

Вот же.

Я сама себя выдала.

— Значит, не заметил.

— Теперь заметил.

— Забудь.

— Уже поздно.

— Он просто остановил меня возле лестницы.

— Руками разговаривать не умеет?

— Серьёзно?

Данил выдыхает и проводит ладонью по подбородку. На следующем светофоре останавливает машину, откидывается на спинку и поворачивается ко мне.

— Я соблюдаю правила, Крис. Не подошёл, не вмешался, не сказал ему ни слова.

— Но мысленно уже закопал возле парковки.

— Там камеры. Плохое место.

Я несколько секунд смотрю на него, затем всё же смеюсь. Напряжение в салоне немного ослабевает. Данил тоже улыбается, но глаза остаются серьёзными.

— Если он пригласит меня на свидание, я могу согласиться, — напоминаю я.

— Можешь.

— И ты не будешь вмешиваться.

— Не буду.

Ответ быстрый. Слишком правильный.

— Хорошо.

Светофор переключается. Данил снова трогается с места, а через минуту спрашивает:

— Сегодня ко мне поедешь?

Я поворачиваю голову.

— Ты же говорил, что сегодня мне нужно пространство.

— Я говорил это утром.

— А сейчас?

— Сейчас спрашиваю, закончилось ли оно.

Смотрю на часы. У меня нет срочных заданий, родители вернутся поздно, а в сумке лежит карта от его дома. Можно поехать домой. Провести спокойный вечер, почитать материалы для конкурса и доказать самой себе, что наша договорённость не управляет всей моей жизнью.

Вместо этого я пишу маме, что задержусь у Данила из-за учёбы.

— Закончилось, — отвечаю я.

Он ничего не говорит. Только поворачивает на следующем перекрёстке не к моему дому, а в сторону своей квартиры.

В подземной парковке прохладно и пахнет бетоном. Данил глушит двигатель, забирает папку для отца и выходит. Я следую за ним к лифту, слыша гул вентиляции и отдалённый звук закрывающихся ворот.

Данил прикладывает карту, нажимает кнопку восемнадцатого этажа, после чего встаёт рядом. В зеркальной стене отражаемся мы оба: я в светлой куртке, с распущенными платиновыми волосами и чёрной прядью у лица; он — высокий, напряжённый и слишком молчаливый.