Данил поворачивается.

— Когда ты перестанешь принимать решения в момент, когда боишься меня потерять.

— Я не боюсь.

— Врёшь.

— Хорошо. Боюсь. Потому что люблю…

— Не говори.

Он произносит резко.

Я закрываю рот.

Данил проводит ладонью по волосам и выдыхает.

— Я ждал этих слов слишком долго, Крис.

— Тогда почему не хочешь услышать?

— Потому что вчера вечером рядом с тобой был Никита. Неделю назад ты вернула мне карту и сказала, что я только мужчина в твоей постели. До этого встречалась с Кириллом и не сказала мне. А теперь Лика ушла, и ты вдруг готова признаться.

Каждая фраза справедливая.

От этого больнее.

— Я ошиблась.

— Знаю.

— И что теперь? Мне нельзя передумать?

— Можно. Но я должен понять, что завтра ты не испугаешься и снова не оттолкнёшь меня.

— Ты мне не доверяешь?

— В этом — нет.

Ответ без смягчения.

Я опускаю руки.

— Тогда зачем спасал меня вчера?

— Это никак не связано.

— Зачем привёз сюда? Заботился, спал на диване, отказался меня целовать?

— Потому что ты для меня важнее всего.

Слова вырываются у него резко.

Мы оба замолкаем.

Данил закрывает глаза, будто сказал больше, чем собирался.

Сердце бьётся так сильно, что головная боль на секунду отступает.

— Но ты не хочешь слышать, что я чувствую, — произношу я.

— Хочу.

Он смотрит прямо на меня.

— Слишком сильно. Поэтому не сейчас.

Голос становится тише.

— Скажи это мне, когда пройдёт похмелье. Когда ты увидишь меня не рядом с другой девушкой и не после драки. Когда сможешь спокойно решить, хочешь ли отношений со мной со всеми моими недостатками, а не только вернуть то, что потеряла.

— Ты уже решил, что я скажу?

— Нет. Впервые оставляю выбор тебе.

Мои же слова.

Я требовала этого с начала договорённости.

Теперь Данил действительно не давит, не заставляет и не принимает решение за двоих.

И мне это совсем не нравится.

— Хорошо, — отвечаю я. — Дам тебе время.

— Не мне. Себе.

— Не командуй.

Уголок его рта слабо дёргается.

— Даже сейчас споришь.

— Ты раздражаешь даже сейчас.

Несколько секунд мы смотрим друг на друга. Напряжение остаётся, но злость становится слабее.

Данил открывает холодильник.

— Тосты или омлет?

— Кофе.

— Сначала еда.

— Тосты.

— С сыром?

— Да.

Он начинает готовить завтрак. Достаёт хлеб, сыр и маленькую сковороду. Я сажусь на высокий стул и наблюдаю, как Данил разбивает яйцо, добавляет соль и ставит чайник.

Всё знакомо.

Только раньше он мог подойти, коснуться колена или наклониться за поцелуем.

Сейчас между нами остаётся островок.

После завтрака я снова принимаю таблетку. Данил заставляет выпить ещё воды и даёт пакет со льдом для руки. Красные следы на предплечье стали темнее, но почти не болят.