Суровой рукой наказуя.
Вот в праведном гневе пылает лицо,
Ведь предали други батыра.
Накажет предателей, подлых, никчёмных,
Суровою дланью своей.
Пусть будет уроком, для низких уродов,
Гнев лучшего в мире сержанта.
Так славься же славься Великий Мажор,
Предателей подлых лупцуя.
Мелкий и хитрый Санек, первым делом смылся под кровать и умудрился не попасть под раздачу. Что я их считал что ли?! Хотя вроде всех отоварил? А когда все запыхались и сидя по разным углам, пытались отдышаться, грустно посматривая на учинённый погром — вылез и зачитал. Мне понравилось, Васильеву тоже — он даже не возражал, что его в поэме не упомянули. Но простил я гадов, только через полчаса, после того, как они кряхтя и постанывая, зачитали поэму хором...
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ
Ну что ж, Васильев и Степаныч укатили в город, а я занялся ликбезом... Это вот таким мудрёным словом называется вправление мозгов излишне активным личностям в количестве девяти человек. Вначале народ офигел от такой постановки вопроса, потом застыдился, излишней горячности, ну и как результат — поржали... Сперва над замполитом, потом над собой: вспоминая особо пикантные моменты бега с препятствиями по казарме. Героем дня, по понятным причинам, оказался Санек: единственный избежавший расправы, ну и в довершение всего умудрившийся на скорую руку состряпать поэму — смягчившую мой гнев... Парни чувствовали себя виноватыми.
Но как говорится, всё что ни делается — всё к лучшему. По крайней мере, напомнил всем кто в доме хозяин, ну в отсутствие основных фигурантов. Ну да пора приниматься за уборку, бардак знатный навели, я б даже сказал эпический!
Не думаю, что кому-то будет интересно то, как протекал этот процесс... Не шатко, не валко, учитывая, что приходилось по одному ходить и лечиться у Пьеро. Без синяков процесс воспитания не прошёл... Прав, прав Рогожин — утверждая, что с «звездюлями» можно добиться большего, чем без них...
А вот с утра приключились заморочки, не глобальные — производственные так сказать...
— Подъём!!!
— Мажор, может ну его? Посачкуем? Пока начальства нет... — подал вполне здравую идею Балагур.
И в любой другой день я с готовностью поддержал бы его! Но только не сейчас: не тогда, когда Руслан лежит покалеченный на больничной койке и надеется на меня! Нет уж! Будем пахать, а то некоторые личности, как то с сомнение оставили меня за старшего, я бы даже сказал не уверенно. И вообще!!!
— Бунт?! — добрым таким голосом и самой светлой из своих улыбок, по-отечески так... вопрошаю у этого разгильдяя.
— Ну тебя нафиг... — бодренько соскочив с кровати, Балагур рванул в умывалку. — Народ у нас новый тиран! — и тормознув в дверном проёме, довольно хохотнул: — Я вообще-то за тиранию! Прошу воспринимать, как лесть!