Степаныч, закрыв лицо руками, глухо произнёс:
— А у меня не хватило сил, даже на могилку съездить, матери в глаза посмотреть. Не смог я... Виноват перед ней... Мне как сказали, что Федька умер, так я и попросился, чтоб перевели меня куда подальше. Сломался я. Если бы не встретил тогда, парнишку одного, с такой же пустотой в душе, так, наверное, и не оправился никогда... Спасибо Руслану, к жизни меня вернул...
— Какому Руслану, — не выдержал и так долго молчавший Балагур, — не уж-то нашему?
— Нашему, нашему, — неожиданно лицо Степаныча озарила добрая улыбка. — Какому, же ещё! — и хлопнув себя по ногам, скомандовал: — Ладно, хлопцы, берите «лавочку», и айда в казарму... Буду вам чаёк на завтра варить. Пьеро, поможешь? Вот и хорошо!
Встали с бревна, всё ещё пришибленные рассказом Степаныча, и поплелись отдыхать... Ну, по крайней мере, была такая надежда. Кстати: весьма вовремя, из-за угла показалась целая демонстрация, во главе которой вышагивал приезжий поп.
А мы что? Мы ничего! Бревно тащим — стало быть, делом заняты. Рогожин то не всегда рядом, а так, ни у одного офицера язык не повернётся остановить и попытаться озадачить. Это чужих касается, местные и так цепляться не будут.
И вдруг из-за наших спин раздаётся громовой бас:
— Юра? Юра!!! Иванов!!!
Мы аж притормозили. Интересно ведь, кому это наш Дед так понадобился? Возле столовки, от которой мы так и не успели отбежать, стоял здоровенный, бородатый мужик в рясе. Наверное, это и есть приезжий поп — отец Евлампий. И раскинув руки вешал:
— Юрка! Живой! Я ведь похоронил тебя давно!
А наш Степаныч, бледный, с белыми губами шептал:
— Федя, живой, живой!
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Вот кто бы сомневался? Только не я. Плавать мы на следующий день не пошли, «чаёк» то варить не кому. Степаныч, естественно, завис со своим нашедшимся другом, и капитан, традиционно, гонял нас — в искусстве убивать себе подобных...
Вот почему, все люди как люди, а я в спарринге постоянно с командиром? Нет, моё самолюбие, конечно, весьма на высоте от осознания того, что Рогожин считает, что для меня нет противников среди парней... Вот только, он с завидной регулярностью загоняет это самое самолюбие под плинтус, и оно тихонько там поскуливает! Вот может быть с Пеплом потягаться? Он парень резкий, всю жизнь единоборствами занимается. А, бесполезно, не разрешит, капитан меня только с Сашкой выпускает — на ножах. А без оружия — фиг. Хотя да! Прав командир, прав! Не то чтоб я совсем круче всех, парни то у нас резвые и настучать в ответку могут, но... Как сказал Рогожин, пару недель назад: