Это был обычный патрульный. Ну, насколько обычно для человека с сержантскими лычками знать об этом месте и таскать пищу (полу)разумным тварям.

Странно, но он оказался совершенно один. Снаружи бойца никто не ждал, в чем Санитар убедился, слегка высунувшись из хитро спроектированного подвала. Внутри он тоже шёл уверенно, без опаски. Рутинно поднял жестяное ведро, наполнил из него ковшик чем-то похожим на кашу с отчетливым рыбным запахом, размахнулся, ловко плюхнул комок в миску у прутьев.

— Что не жрете? — Лениво спросил он, — Надоело, что ли? Вчера чавкали, аж за ушами трещало…

Дольше ждать Санитар не стал. Поэтому он вышел за спиной бойца из "Долгой Прогулки", подбил ему колени, рванул на себя за шею, скрутил руки.

— Попытаешься закричать — убью, — Спокойно сказал хитокири, — Сопротивление бесполезно. Ответишь на пару моих вопросов — и я просто вырублю тебя. Отоспишься часиков пять-шесть, зато целым будешь.

Солдат спокойным быть не желал. Дергался, вращал глазами. К его сожалению, времени на сантименты у Виктора не осталось. Так что он просто ломал ему пальцы один за другим, стоило его жертве даже лишний раз дернуться в его руках. Жалости мечник не испытывал.

Сержант явно понимал, кого он тут выхаживает. К тому же, если он праведник и бессребреник — всегда можно подлечить такого Иисуса легким зельем. А если нет — он не жилец. С вероятностью процентов так в восемьдесят. Потому что свидетели в таком деле не нужны никому.

— Рассказывай, кто они, зачем вы их здесь держите, кто из тварей уже внедрился в вашу Армию…

— Ты не понимаешь, — Слезы уже давно текли у мужика из глаз, но после вопросов полились "великО и обильно", — Генерал… Эта тварь просто убьет меня! — Он рыдал уже не скрываясь: навзрыд, с судорожными всхлипами и размазыванием влажных капель грязным запястьем.

Санитар отпустил его. Какой смысл держать пленника, у которого сломано шесть пальцев на обеих руках? Мечник попытался смягчить свою позицию, разговорить его, но почти сразу бросил эту затею. Слишком много времени уйдет.

Он попытался еще снова надавить на бойца-кормильщика. Запугивал пытками, сломал ему ребро мыском сапога, вырвал зуб пальцами (а потом долго искал в инвентаре влажные салфетки и оттирал руки от крови со слюнями), угрожающе ставил ногу на яйца.

Бесполезно. Какой бы ни была мотивация армейца, раскалываться тот не спешил. Лишь твердил всякий бред про страх, сволочей, "генерала" и, почему-то, церковников. А, когда Санитар раздраженно взял его голову двумя руками и посмотрел в упор, принялся бездумно пялиться на своего мучителя.