Собеседники Гончей пытались ненавязчиво привлечь ее внимание, но пока безуспешно: та витала в облаках и нетерпеливо раскачивала ногой снятую туфлю.

"Ну надо же. Выглядит и ведет себя совсем как человек", — С раздражением подумал хитокири. Секундное сканирование аур дало ему один неприятный ответ — самая хладнокровная из девушек Вереска вне всяких сомнений имела общее с теми тварями из подвала происхождение.

— Тогда я весь в предвкушении следующего боя, — Ответил Виктор генералу и слегка прикрыл глаза, чтобы получше всмотреться в ауры остальных.

К сожалению или к счастью, но ничего похожего на этот неестественный песочный налет на внутренней части чужих душ он не нашел. Или остальные присные генерала являлись людьми, или — прятались еще лучше Гончей. То есть, потенциально, имели больший уровень. Что уже выглядело сомнительно.

Можно скрыть определенный оттенок ауры, или, точнее, подделать его под более простой, а то и откровенно бессмысленный. Такого приема не гнушались ни церковники (в частности — Доминик со своей серой аурой бессистемника), ни сами армейцы. По крайней мере, душа Вереска виделась ему бессмысленным нагромождением цветов и линий. Понять по ней хотя бы примерную способность генерала — дело неблагодарное.

Но то — сокрытие. Не слишком сложный фокус, пусть им и пренебрегали некоторые сильные люди. Вроде того же Коловрата, Лиссы, или даже Коллекционера. У первого отчетливо тянуло грозой и железом, вторая пахла кровью и только кровью вокруг робкого, почти детского огонька, а третий вообще был неприятным месивом серых и коричневых аур с четким бирюзовым стержнем внутри — человек, что замарал руки по самые плечи, но еще оставил какие-то принципы.

Вот только давление души на мир таким манипуляциям не поддавалось. Даже простые люди могли ощущать какие-то отголоски сильных аур, испытывали к их носителям безотчетный страх или уважение. Санитар видел и ощущал гораздо больше — Вереск казался слабее Доминика, сильнее Картографа, на момент последней с ним встречи, а также, безо всяких сомнений, являлся сильнейшем армейцем на территории школы.

Его гарем уступал ему — кто больше, кто меньше. Гончая, Санитар был уверен, слегка превосходила Иру, но не более. Остальные — имели примерно равные силы. Мощнее, чем брюнетка, ощущались только двое военных, помимо самого генерала. Тот младший офицер из спортзала, да полковник со скучным лицом и тянущей, как ириска на зубах, аурой.

И никто из них не имел чужеродного оттенка в душе.

"Ладно, пока примем за основную гипотезу, что Гончая — единственный представитель этих краболошадей. Блин, неужели ее внешность — иллюзия? Вот Вереск удивится…" — Против воли хмыкнул он, чем заслужил вопросительный взгляд лидера Армии.