Существо загудело, перевалилось с левых лап на правые, а потом еще одним коротким перелетом село на футбольные ворота.

— Почему он не нападает на зрителей? — Задумчиво спросил Виктор. Не кого-то конкретного, просто вопрос в пространство.

— Свойства Колизея, — Отозвалась Лика откуда-то сверху. Плечи своему диктатору она мять перестала, так что теперь просто опиралась пятой точкой на спинку кресла-скамьи, одной рукой обнимала Вереска за шею, а второй пыталась открыть банку пива.

— Мы тут тоже не финики собираем, — Хмыкнул ее патрон, отобрал банку, пшикнул, вернул обратно.

— В правом углу арены-ы-ы-ы — Демократор!

Выползший из щелей одинакового с предыдущим сарая комок грязи вызвал у всех присутствующих в ВИП-ложе одинаковое чувство:

— Ну и говно, — Хором сказали Ира, Лика, Санитар и двое военных рядом с Гончей.

— Ха-ха-ха. Я думал также, когда ловил эту милаху, — Подмигнул девушкам Вереск, — Там, кстати, забавно вышло. Кажется, они симбионты: грязюк отправлял жучару заманивать сильных мутантов или группы людей, а сам внезапно бросался на них из щелей в тесном переулке. Шансы выжить — минимальные. А теперь они друг против друга. Вот она, ирония жизни!

Кусок грязи, между тем, что-то булькнул и тут же, без перехода, бросился на своего врага.

Санитар против воли поежился. Да, несчастным людям (или монстрам) в узком коридоре против такого ловить было бы нечего. Слишком быстро и слаженно действовало все его тело.

Больше всего движения этого демократора походили на неньютоновскую жидкость. Грязеслизь летела вперед, как вода под давлением — одной узкой, но длинной струей. Вот только, стоило мухожуку вылететь ей навстречу, как она мгновенно собралась в комок, а от удара двух недавних союзников пошел гул и взвилась в воздух пыль с комками земли.

Жвала насекомого не смогли пробить странную грязь, а вот демократор отделил от себя жгут и сделал им стремительный выпад, будто фехтовальщик шпагой. Жук заверещал, когда острое, твердое как кремень копье пробило ему панцирь. Попытался ударить по жгуту своими жвалами, но то безвредно растеклось по хелицерам обычной грязью.

Битва оказалась полностью односторонней. Мухожук попробовал было подняться в воздух и ударить противника сверху, но нарвался на все то же прочное как камень тело. Грязеслизь, между тем, вознеслась над насекомым на манер волны, обрушилась на противника девятым валом, а затем застыла. Лишь бурлило где-то внутри его тело под отчаянным натиском погребенного мухожука.

Впрочем, на поверхности уродливого тела шла лишь легкая рябь, как от камешков по воде. В тишине был слышен только треск, словно великан жевал булыжники. Это стирался в труху хитин проигравшей твари.