Опять дали мне слово, требуя пояснить, из-за чего я докатился до жизни такой.

— Товарищи, я виноват и признаю это. То, что произошло, было в первый и последний раз. Но вываливать свое грязное белье перед всеми я не буду.

— Значит, не доверяешь товарищам? А если тебя из института отчислят? — прорезался возмущенный голос комсорга.

Да, Люда, ты-то мне точно товарищ, к таким товарищам спиной лучше не поворачиваться, если не хочешь пинок заработать.

— Пойду работать, потом поступлю на заочный факультет в другом институте, — пояснил свое видение вопроса.

— А если в армию призовут?

— Не вижу ничего непоправимого, отслужу, потом пойду работать и поступлю.

Не знаю, сколько бы еще эта бодяга продолжалась, но вмешался Журавлев:

— Товарищи, считаю, что пора решать, как поступить с комсомольцем Гариным. Несмотря на тяжесть проступка, нарушение у него первое, он отличник, по комсомольской линии характеризуется положительно, активно участвует в общественной жизни коллектива, выполняет комсомольские поручения. На первый раз предлагаю объявить выговор без занесения в личное дело.

Нормально, секретарь меня реально вытягивает. Тут за меня два фактора играют: Журавлев Людку недолюбливает, потому как ее навязали, а меня ему топить ни к чему, я ему уже несколько комсомольских поручений выполнил. Тут и цикл статей в газете и программа для агитбригады. Зачем ему со мной ругаться?

Но Люда все равно попыталась поступить по-своему. Похоже, она меня настолько терпеть не может, что готова с секретарем поругаться.

— Предлагаю на голосование следующие варианты взыскания: Объявить выговор. Объявить строгий выговор с занесением в учетную карточку. Исключить из рядов ВЛКСМ, — строгим голосом объявила наш комсорг.

После подсчета голосов оказалось, что я отделался малой кровью

За выговор — 18 человек, за строгий выговор с занесением в дело — 5, против исключения почти все проголосовали, кроме двоих. Понятно, значит, с этими семью типами дела я больше не имею, просьбы их побоку. Выше дело в отношении меня решили не передавать.

Что характерно, когда голосовали за выговор, Журавлев первым руку поднял, показывая свое отношение. Может поэтому основная часть группы именно этот вариант и выбрала.

Окончательный приговор комсорг объявила со всей торжественностью:

— Комсомольское собрание постановило объявить комсомольцу Александру Гарину выговор. Обязать в течение месяца отработать 20 часов на благоустройстве общежития института. Контроль за поведением Гарина возложить на группового организатора. Решение направить в деканат и общежитие. Товарищи, этот случай должен послужить уроком для всех. Комсомол — это не просто организация, это школа воспитания нового человека. Наше собрание показало, что мы не остаемся равнодушными к недостаткам. Собрание объявляю закрытым.