Нам прилично ехать — до Сусумана, это почти 250 километров. Вроде немного, но колонна будет идти со скоростью максимум 50 км в час, плюс пару раз запланированы остановки, где к ней еще машины должны присоединиться. В самом Сусумане колонна часов в 7 утра будет и простоит несколько часов, так что меня пообещали подкинуть прямо до Широкого.

Очень удобно, пересаживаться не понадобится. Все же — далеко на север мой батяня местный забрался. Если бы из Магадана добирался, то проще было бы, взял билет на самолет и все дела — три часа и на месте. Но и на машине вполне нормально. Выехали поздно вечером, как раз утром будем на месте. У отца как раз выходной день получится или у него следующих день выходной? Вот не вспомню никак. Я телеграмму дал заранее, надеюсь, получит, тем более я обещал, что в конце января приеду на пару дней.

Ехать ночью по колымской трассе — то еще испытание. Тут еще ветерок поднялся, по земле потянуло поземку. В окно смотришь — там только черное и белое, мощные фары выхватывают белую трассу, выше все черным-черно. Еще и снег поземка слева направо по дороге переметает, звук ветра мотор грузовика заглушает, но такое ощущение, что он все равно слышится, тоскливый, заунывный.

Смотришь и понимаешь, что жизнь твоя напрямую зависит от исправности двигателя. Не зря на севере стараются по одному зимой не ездить. По самой трассе еще можно — там движение есть, а вот на боковых ответвлениях помощи можно не дождаться. Были, знаете, случаи, когда ломались автомобили на дороге. Сначала вырабатывали бензин в баке, потом разводили костер, сжигая все, что только может гореть. Последней поджигали саму машину. Ну, а там еще несколько часов, пока окончательно не замерзнешь. Если помощи дождаться не удавалось, то все — хана.

— Чего приуныл? — это водитель обернулся, зубы скалит.

Объяснил, что что-то неуютно больно стало.

— А ты не думай лучше, — опять улыбнулся водила, — Думаешь, ты один такой? Всем не по себе становится. Север он слабых не любит, тут смерть всегда рядом. Ему, что мы есть тут, что нет, это не каждый принять может, порой люди от понимания этого кукухой двигают. Ты куришь?

— Нет.

— А я посмолю, если не возражаешь?

Не люблю я дыма, но хозяин в КамАЗе он, да и не станешь же требовать, чтобы человек автомобиль останавливал, чтобы сигаретку выкурить. В колонне такое неприемлемо. Я кивнул, мол, понимаю и не возражаю.

— Хочешь, полезай на спальник, подрыхнешь. Чего тебе всю ночь со мной бодрствовать? В Сусумане будем, я тебя разбужу.

А вот это дело, поблагодарил шофера-философа, да полез на спальное место, что толку на дорогу пялиться, ничего нового я там не увижу. Лучше посплю.