— Я знаю, где его можно взять, — торопливо ответил узник, который как-то слишком живо стал себя вести, словно не он минуту назад едва-едва шевелил губами. — Выпусти нас, и я все расскажу тебе.

— Он врет… — опять вклинился «шепот безумия».

Вишенка схватила меня за плечо и судорожно прошептала:

— Грацик, потом его расспросишь. Нам надо скорее их выпускать и искать безопасное место для того, чтобы выйти из игры.

— Не все так просто, — несколько раздражённо прошипел я. — Этот узник нам постоянно врет. Клятва для него ничего не значит.

— Откуда ты знаешь? — недоверчиво произнесла Вишенка, косо глядя на меня. — Ты же не хочешь как-то обмануть бедную девушку и присвоить себе всех неписей?

— Успокойся, я ни о чем подобном не думал, — выдохнул я, сумрачно глядя на нее. — Просто дай мне еще минуту.

— Хорошо, — нехотя сказала Вишенка, поджав нижнюю губу.

Я перевел взгляд на заключенного и решительно произнес:

— Если ты сейчас же не скажешь, где можно раздобыть этот эликсир, то я не стану выпускать вас из камер.

— Выпусти нас, выпусти. Мы будем служить тебе. Мы поможем отыскать тебе эликсир, — принялся увещевать меня узник, заламывая руки.

Я тяжело выдохнул, и начал внимательным взглядом изучать всех заключенных, которых было видно с моего места. В этом мне помогало пламя факела, которое освещало довольно большое пространство. Первоначально я был сконцентрирован в основном на НПС, который говорил с нами, а сейчас же решил рассмотреть всех, желая пообщаться с кем-нибудь еще. Может быть, кто-нибудь из них пойдет на сделку? Я его выпускаю, а он мне всю инфу об эликсире? С этим, похоже, что уже без толку лясы точить. Он враль еще тот.

Неожиданно мне показалось, что глаза одного из узников — того, который находился за пределами пятна света, необычно блеснули. Может, померещилось? Дабы полностью убедиться в реальности увиденного мной, я прошептал Вишенке:

— Я сейчас затушу факел.

— Зачем это?

— Так надо, — рыкнул я на нее и погасил пламя.

Вокруг разлилась кромешная тьма, в которой нам стали отчетливо видны глаза узников. Они полыхали ярким красным цветом.

Вишенка вцепилась в мое плечо и жарко прошептала, задев нижней губой мочку уха:

— Их глаза… они красные… вурдалаки какие-то, а ты их чуть не выпустил.

— Вообще-то «мы», — поправил я ее и снова запалил факел. — Похоже, что здесь мы ничего не добьемся. Погнали отсюда.

В этот момент, говоривший с нами узник, понял, что его истинная сущность, далекая от людской, стала нам известна, и он хищно оскалившись, неведомо откуда взявшимися клыками, прошипел, будто змея: