Я принял вертикальное положение и помчался на нос корабля. В каких-то сантиметрах разминулся с сиреной неопределенного уровня. Она вырывала недвижимо лежащему пирату сердце. Вот сирена сделала последнее усилие, после чего мотор человеческого организма затрепыхался в ее руке, по которой стекала алая кровь. Матрос расслабленно заулыбался и стал бессмысленно глядеть куда-то в туман, находясь под воздействием чар. Его грудь была разворочена: виднелись ребра, окровавленная плоть и органы.

Сирена возбужденно била рыбьим хвостом по палубе и плотоядно смотрела на сердце. Ее рот начал раскрываться наподобие змеиного. На юном красивом девичьем лице лежала печать какого-то хищного безумия. Во рту блеснули зубы-иголки. Вдруг ее взгляд перекинулся на меня.

— Я ничего не видел. Ментам не стукану, — проговорил я заполошно и скакнул с корабля в воду.

Прыгать в неизвестность было страшно, но выбора не было. Секундный полет, а потом ноги увязли в мокром песке. Воды было немного выше колена. Чуть ли не вприпрыжку начал двигаться вперед, высоко задирая ноги. Надеюсь, там остров, а не просто мель.

Позади раздавались предсмертные крики. Даже несмотря на то, что я успел забить уши разорванными частями шкурки, какофония звуков проникала сквозь них и подстегивала меня бежать быстрее.

Имена моряков в группе становились красными. Воображение рисовало, как за мной по пятам следует сирена. Вот ее тело ловко изгибается на мелководье, она догоняет меня и готовится всадить в шею свои страшные зубы.

Я побежал еще быстрее. Через несколько метров водная гладь океана закончилась. Под ногами оказался рыхлый песок. Кромка воды осталась где-то за спиной.

Добро пожаловать на остров Первого! Рекомендованный статус — Владыка!

Дальше следовало длинное описание, от которого у меня руки опустились. На острове не работала магия, навыки, порталы-свитки, бутылки допинга, чат и т. д.

Я помчался вперед, охреневая от происходящего. Теперь даже умереть достойно не смогу. Не рапирой же мне отбиваться.

Туман так же густо покрывал остров, как и прибрежные воды. Я спотыкался, падал, снова вставал, боясь потерять внутренний ориентир в этом белесом киселе.

К этому времени уже больше половины неписей, оставшихся на корабле, были обозначены как мертвецы. Едва слышные сквозь шкурку крики, стали еще менее внятными. Песня тоже практически заглохла.

А я же все дальше двигался вглубь острова, вспоминая его размеры: если сравнивать этот клочок земли с каким-нибудь городом, например, Парижем, то издалека площадь острова представлялась как один-два квартала, а башня таких же размеров как девятиэтажный дом, но то издалека, а как на самом деле — не ведаю.