Я деревянной рукой потормошил его за плечо, ощутив кости. Он открыл глаза. Сквозь стекла очков на меня смотрели два бездонных колодца печали.

— Привет, — выдохнул Вова, обдав меня перегаром.

— Охренеть! — воскликнул я и схватился за голову. — Что произошло?

— Ничего, — сказал он и принял сидячее положение.

Я ощутил запах давно немытого тела. Сбросил мусор со стула и присел на него, пристально уставившись на болезненно выглядящего парня.

— Всё из-за Эли? — утвердительно спросил я.

В его взгляде мелькнула неподдельная боль. После этого я разразился гневной тирадой, наполненной отборной матерщиной, которая сводилась к тому, что она дура, а он еще больший дурак.

Закончив эмоциональный монолог, я тяжело дышал, пронзая его взглядом. Вова молча достал из-под дивана непочатую банку пива и приготовился ее откупорить. Я вырвал пиво из его слабых пальцев, открыл и залпом выпил. Он с грустью посмотрел на банку в моих руках и снова начал шарить под диваном, а затем печально вздохнул, ничего не найдя.

— На хрена она тебе? — уже спокойно спросил я, вытирая рукой губы. — Баб, что ли, мало в городе?

— Люблю, — сказал он просто.

— Что ты в ней нашел? Нет в ней ничего особенного, — проговорил я, вспоминая нескладную фигуру девушки.

Парень пожал плечами.

— Она такая же, как все. Стоит сейчас где-нибудь на кухне в бигудях и читает слезливый женский роман, где в простушку из села влюбились несколько лощеных самцов из высшего света: один оказался драконом, другой вампиром, а третий — колдуном. А эта селянка еще и придирчиво выбирает с кем бы ей связать свою такую «интересную» судьбу, но ее ума хватает лишь на то, чтобы со всеми переспать, — возбужденно выпалил я, и на мгновение задумался. — Слушай, а ведь это неплохой сюжет для такого избитого до полусмерти жанра — как любовный роман. Возьму хлесткий женский псевдоним и накропаю пару сотен страниц, а? Как тебе? Глядишь, прославлюсь.

— Она не простушка — дочь прокурора, — напомнил он мне.

— Это был вполне удачный пример. Ну, не пара ты ей, не пара. Вообще, это даже хорошо, что ты влюбился. Любовь — это такая болезнь, переболеть которой должен каждый, чтобы потом уже не заразиться. Вот ветрянкой же болел, ну и это то же самое. Выздоровеешь. Потерпи.

— Не то же самое, — не согласился со мной парень.

Я махнул рукой на его реплику, словно отметая ее, и с напором сказал:

— Зачем тебе любовь? Оглянись. Вокруг так много доступных девушек, которые сами готовы запрыгнуть в твою кровать, а ты нюни распустил.

— Это они в твою дверь стучатся, — сказал Вова, вроде бы начиная напоминать себя прежнего, но не визуально, конечно.