Мелькнувшую мысль с подклассом «воин-маг» я отринул. Если пойду по этому пути, то стану менее сильным, чем, если буду классическим магом. Пора бы уже, наверное, и в статы свои заглянуть, а то давно этого не делал. Еще один уровень и добавится свободное очко умений, к двум уже имеющимся.

Раса: Дроу (метис: серый эльф)

Имя: Грациано Ветреный

Возраст: 23 года

Уровень: 114 (148711000/152611000)

Класс: Маг (подкласс: стихийник)

Слава: 1000

Базовые характеристики:

Сила — 45

Ловкость — 10

Интеллект — 1820

Мудрость — 760

Энергия — 60

Живучесть — 150

Сила воли — 150

Вторичные параметры:

Выносливость: 1200

Здоровье: 3856

Мана: 7190

Броня: 550 ед.

Магический урон: +568 % к силе атакующего магического умения.

Физический урон:+ 5 % к силе атакующего физического умения.

Физическая защита: 892

Магическая защита: 2898

Регенерация маны в бою: 183 ед./сек

Регенерация жизни в бою: 12,6 ед./сек

Регенерация выносливости в бою: 15,0 ед./ сек

Грузоподъемность: 105 кг

Удача: 100

Харизма: 50

Шанс игнорирования умения: 2,34%

Шанс критического урона умением: 14,85%

На данный момент я был в восторге. Прокачался так, что без ложной скромности скажу, что, наверное, являюсь одним из сильнейших игроков, ушедших недалеко от сотого уровня. Ощущение собственной силы довольно двоякая вещь. Ты вроде бы и сильный, а все-таки есть и более могучие амбалы, в чем я вскорости убедился.

Путь картографа привел меня в такие пески Великой Пустыне, где мобы были практически трехсотого уровня, а пейзажи настолько дикими и неприветливыми, что, казалось бы, их рисовали совсем не под игровые локации, а чтобы запугать вполне себе взрослых людей.

Это был лес. Да лес. Не оазис, а именно лес среди пустыни, и не какой-нибудь среднерусский лес или тайга, а «Мертвый лес». Именно так называлась локация. Среди каменного плато не росли, а стояли — черные, как будто бы скрученные неведомой болезнью, деревья с остатками увядших листьев. Они гнилыми корягами раскинулись настолько, насколько цифровые глаза позволяли обозреть пространство. Их ветки, словно сведенные судорогой пальцы мертвеца, хватались друг за друга, превращая лес в один сплошной массив.

Тут-то я и увидел впервые за все время, проведенное в Утопии, джинна. Если бы не инфравидение, то я бы принял его за очередное перекрученное дерево. А так наследственная способность дроу подсветила одну из коряг. Джинн был высоким и худым как жердь. Он замотался в какие-то черные лохмотья, которые и приличный бомж не наденет, да и не приличный побрезгует. Головным убором у него служила какая-то хрень, напоминающая изорванный тюрбан, естественно, черный. В руке он держал посох из черного дерева. Джинн стоял, не шевелясь, давая мне возможность рассмотреть ничем не прикрытое лицо. Было оно чернокожим и словно вырубленным из дерева. По всей физиономии наличествовали морщины один в один как складки на коре дерева. Если бы его нос был чуть длиннее, то я бы начал грешить на Папу Карло, что он прежде, чем выстругать белого Буратино, наклепал чернокожих рабов для него.