— Откуда мне знать? — спросила я опасливо.

Доброжир странно дёрнул руками, словно хотел пожать плечами, но конструкция не позволила.

— Ты же бываешь на складе.

— Йи—а⁈ — икнула я. Откуда он знает⁈ Богатыри что, следят за мной⁈ Где я так прокололась⁈

В углу экрана метался, схватившись за голову, Скрепыш.

Доброжир тоже замедлился. Брови на его лице представляли собой две длинные капли, укреплённые на штырьке, который торчал изнутри головы и ходил туда-сюда в прорези. Сейчас обе брови сдвинулись к переносице и развернулись внешними концами вверх.

— А, я ошибся, ты теперь работаешь в техподдержке. Извини, архив не сразу подгрузился.

Я чуть на колени не упала от облегчения. Спасало только отсутствие физиологии у металлического тела.

— Ты меня так не пугай, — проворчала я, возобновляя движение.— Скажи лучше, тебе Возлович какие права дал при взаимодействии со мной?

— У Возловича нет прав давать мне права, — с какой-то даже гордостью сообщил Доброжир, тоже набирая скорость. —Ты как выставила ещё на складе себя админом, из людей это никто ещё не перебил.

Мне стало неожиданно приятно и неловко одновременно. Вроде как я непобедима, а, с другой стороны, может, Доброжиру это портит жизнь.

— А тебе это не мешает?

Он уставился на меня своими металлическими глазами с насечкой, обозначавшей радужку и зрачок.

— Главная помеха в работе ЧОРа — это люди, — убеждённо заявил Доброжир и вызвал лифт.

В кабинке мы ехали молча и, честно говоря, мне было как-то не по себе.

Однако, когда мы добрались до Орлиного офиса, стало не до того.

Он располагался всего лишь на пятом этаже, что само по себе должно было вызвать у меня подозрения. Ценные сотрудники сидят на самом верху, а этих так превозносили, что я ожидала увидеть их не ниже тридцатого уровня. Однако они нашлись не просто внизу, а ещё и в конце длиннющего глухого коридора, из которого по бокам не открывалось ни одного кабинета. Только самым торцом он упирался в двустворчатую дверь, поверх которой, похоже, детскими фломастерами на офисной бумаге, по букве на лист, была намалёвана надпись «Отдел Коммерческой Коммуникации». Именно так, с трёх больших букв. И с цветочками.

Доброжир оценил творчество и прислал мне подборку картинок из сети с каких-то выставок детских художеств, прозрачно намекая, где этой инсталляции место. Я хмыкнула и толкнула дверь.

За дверью коридор продолжался. Правда, недалеко, всего метра на три, после чего путь преграждали ещё одни такие же двери. Почему-то возникла мысль о шлюзах на космическом корабле или каких-то отсеках для санитарной обработки — не оросят ли нас тут чем-нибудь противовирусным? Мало ли, вон Фома же работает в «ЭкзоТехе»…