— Ты чего? — наконец допёр кто-то спросить Анфису. Всё же наши диалоги происходят быстрее, чем соображают люди. Даже мои мозги не сильно тормозят цифровую коммуникацию. Вот и думай: это они такие тугодумы или это с моими мозгами такое сотворили…

— На Лилианочку кто-то напал! Я её обезопасила!

Весь офис, как по команде, повернулся к Доброжиру.

— Это ты нашу Лилечку харассишь⁈

Доброжир задрал свои подвижные брови.

— Простите, я не понял этого слова.

— Слово не понимаешь, а дело — только отвернись! — завопила пронзительным голосом какая-то деваха.

Доброжир уже откровенно слал мне сигнал бедствия, и я решила воспользоваться им в своих целях, передав ответные реплики.

— У вашего искина слишком много невостребованных данных, которые мешают его работе, — произнёс Доброжир то, что я прислала. — Часть проблем, описанных в ваших тикетах, связана с этим. Я приступил к устранению проблем.

— Себя устрани! — не унималась Анфиса. — Нет в Лилечке ничего лишнего!

— Вы не обладаете компетентностью, чтобы об этом судить, — осадил её Доброжир уже вполне самостоятельно.

— И что же там за данные? — скептически процедила Люсинда.

— Базы эмоциональных проявлений, — зачитал Доброжир из моей подсказки и тут же поспешил дальше: — У всех современных искинов есть такие базы, это нормально. Но у Лилианы они так раздуты, что на её сервере не остаётся места для собственно работы. Из них нужно убрать лишнее.

— Да как ты смеешь, тупой мужлан⁈ — взвилась Анфиса. Кажется, её больше, чем весь остальной офис, беспокоила судьба Лилианы, хотя и другие тоже скорее поддерживали её, чем бросались на шею спасителю-Доброжиру. — Сам ничего не чувствуешь и другим не дашь⁈ Да Лилечка же — единственная настоящая, живая душа в этом здании, она так тонко чувствует, она всё понимает!!!

— Вот именно, — донеслось от окна, — Лилиана нас всех поддерживает, её нельзя урезать!

— Но она же истеричка…

Я не собиралась посылать эту мысль Доброжиру, это вышло случайно, а он прочёл. Упс…

— Сам ты истеричка!!! — надорванным голосом заверещала Анфиса. — А у меня, может, ближе Лилечки и нет никого! Ты подумал вообще, как я жить-то буду⁈ Не дам!!!

У меня начал формироваться вопрос, а не вызвать ли за Анфисой психовозку, хотя как знать, какие тут законы на этот счёт, но тут из-за дальнего стола поднялся молодой человек такой знойной наружности, что я все мысли растеряла.

Идеально сложенный, высокий, в подогнанном по фигуре костюме, статный, с золотистой кожей и крупными тёмными кудрями до плеч, сочными губами и большими, полными вселенской скорби серыми глазами, словно жидкое серебро… И это здешние девицы на Розгу так запали, когда у них есть такой доморощенный кадр? Чем же он так плох, что даже сейчас в их глазах я не вижу плотоядного восхищения?