И поэтому она тихо и бесцветно произнесла, пряча глаза:

— Я беременна, Рене. Была неосторожна, допустила ошибку.

Он шумно выдохнул и словно сломался пополам, опускаясь на траву. Осторожно потянул ее за собой, усаживая на колени, уткнулся длинным носом куда-то ей за ухо.

— От кого?

— Неважно. Тот человек ничего для меня не значит. Он был… утешением в трудную минуту. Спасательным кругом. Но я выбралась из омута, и мне больше не нужен круг.

— Это… успокаивает. У тебя ясный разум и целое сердце. Что ты собираешься делать?

— Не решила еще. Срок совсем маленький. Можно… травки всякие есть. Я не в курсе, какие, но любая знахарка сделает настой. Или по старинке — родить и отдать в какую-то семью на воспитание. Иногда даже навещать… раз в пару лет. Братец мой вон вообще любовницу с ребенком в другом крыле замка поселил, и никто не пикнул. Жаль, я не мужчина, мне такое не простят.

— Правильнее и лучше для тебя первый вариант.

— Знаю. Но не думаю, что смогу. Ребенок не виноват, что у него мать — неосторожная дура.

— А как насчет отдать дитя отцу? Такое возможно?

— Не думаю. Отца в этом мире нет.

— Ясно. А третий вариант?

Андреа прекрасно поняла, что имел в виду Рене. Но…

— Переспать с Дэймоном и наврать, что ребенок его? Можно и нужно. Но мне претит. Я сама себя ненавидеть буду.

— Зачем с Дэймоном? Переспи со мной. Дэймон не в меру увлекся крошкой Асторией. Он на тебя и не взглянет.

— С тобой? — Андреа изогнулась, заглядывая Рене в лицо. Она очень хотела, чтобы он сам это предложил, но знала, что он видит все ее уловки насквозь — всегда видел. У них это была вечная игра: я знаю, что ты знаешь, что я знаю о том, что ты задумала.

— Рыбка моя, разве ты не потому меня остановила? Зачем тебе Дэймон, он никогда тебе не был нужен. А теперь еще и опасен. У вас статусы изменились. Я подхожу куда больше. Разве ты не хотела, чтобы я сам предложил?

— Рене, ты дерьмо, — повела женщина плечами, пытаясь вырваться из ставшего вдруг железным захвата. — Ничего я не хотела, просто пыталась быть честной! Ах!

Мужчина довольно чувствительно укусил ее за шею.

— Отец ребенка, надеюсь, не блондин? — длинные пальцы быстро расстегивали ее жилет.

— Нет, он… высокий темноглазый брюнет.

— Отлично, то, что нужно.

Жилет отброшен в сторону, рубашка летит следом.

— Ты… сейчас не время и не место!

— Когда нас это останавливало?

Ренгар переворачивает ее и усаживает верхом на свои бедра. Смотрит так жадно, скользя пальцами по обнаженной уже груди.

— Ты стала еще прекраснее. А я многому научился. Больше не эгоистичный щенок.

— А кто теперь? Пес?