— Да не голоси ты, хуже только будет! — с этими словами этот мудак пихнул ей в бок черенком топора, от чего она замычала ещё сильнее, но теперь уже не от страха, а от боли. — Ногами перебирай! Мне волочь тебя неохота.

Дождавшись, когда они скроются за дверью одной из спален, я продвинулся ещё немного вперёд, чтобы всё-таки дослушать разговор до конца. Тот, кто вёл допрос, скорее всего и был главным среди этих ублюдков. А вот кто они такие, и зачем пожаловали, было бы нелишним узнать.

— Сколько ещё людей на ферме, кроме тех, что в доме? — спросил хриплый и неприятный голос. Теперь сомнений не осталось, что доносится он из главного зала, где стоял большой обеденный стол.

— Трое, трое ещё, в бараке они спят. Но я их даже не знаю! Они просто предложили денег за постой. Я не с ними. Если вы чего не поделили, то нас пощадите. Дочек хоть отпустите!

— Ты что несёшь? Какой постой? Разве там не твои работники в бараке?

— Говорю же, там только трое пришлых. А разве вы не за ними?..

— Заткнись. Эй, Жиряй, возьми двоих, проверь барак. Только потише постарайтесь. И расспросите хотя бы одного. Вдруг чего ценного заныкали.

— Будет сделано, — отрапортовал кто-то явно со стороны заднего двора. Скорее всего, в комнате открыто окно.

Тем временем обладатель хриплого голоса снова переключился на своего пленника.

— Ну а ты сейчас расскажешь, что ценного в доме есть у тебя, и куда ты запрятал те деньги, которые тебе недавно отвалили за скупленный провиант. И советую сделать это побыстрее, пока моё терпение не подошло к концу. Видишь ли, я не хочу своих людей заставлять ждать, а вперёд меня они на твоих дочек не полезут. Уважают.

Мудак всё так же хрипло заржал, словно простывшая гиена, явно наслаждаясь моментом.

— Но как же… — попытался что-то ещё сказать перепуганный фермер, но дослушивать я уже не стал.

Вроде всё встало на место, а детали уже не так важны, их мы получим после.

О том, что в комнате помимо этих двоих никого не было, я знал благодаря «поиску жизни». Поэтому уверенно вошёл в зал и без всякой магии саданул сидящему на стуле лысому человеку рукоятью ножа прямо по бритому затылку. Тот от такого приветствия мотнул головой и даже неуверенно попытался встать, но я тут же добавил, с усилием приложив его голову о крепкую столешницу. Его худое, но жилистое тело, медленно сползло на пол и примостилось под столом.

Сидящий напротив фермер на всё это взирал с некоторым ужасом. Видно было, что он пока не знает, радоваться ли ему такому повороту, или ещё нет. Мне было всё равно, главное, чтобы глупыми вопросами не спугнул остальных. Уж лучше пусть помогает.