Выйдя из способности, я почувствовал лишь лёгкое головокружение — действительно, короткое применение оказалось гораздо менее выматывающим. Жестом указал направление и дал знак продолжать движение.

Десять минут осторожного продвижения — и вот они, наши «друзья». Всё так же расслаблены, всё так же беспечны. Один как раз присел на поваленное дерево, второй привалился к стволу сосны рядом.

Я активировал скрыт и метнул сюрикен в того, что стоял. Лезвие вошло точно тазобедренный сустав. Одновременно с этим Кира метнула свое копье во второго, пригвоздив его к дереву. Он даже не успел понять что произошло — удар пришёлся точно в плечо под ключицу.

Быстро связав обоих, мы оттащили их подальше с тропы. Пришлось зажать рот тому, который ещё мог кричать — бандит явно собирался позвать на помощь, как только отдышится.

Разделили пленных — одного утащили метров на пятьдесят в одну сторону, второго в другую. Первым я занялся тем, который словил копьё. Он уже немного отдышался и теперь сверлил меня злобным взглядом.

— Ну что, — я присел перед ним на корточки, активируя эмпатию, — поговорим?

— Пошёл ты! — выплюнул он.

От него волнами исходили злость, страх и… что-то ещё. Неуверенность? Интересно.

— Послушай, — я говорил спокойно, почти дружелюбно, — у меня есть два варианта. Первый — ты рассказываешь всё, что знаешь, и остаёшься жив. Второй…

Я достал нож и начал задумчиво поигрывать им. Страх в его эмоциях усилился, но к нему добавилось упрямство.

— Ничего не скажу!

— Уверен? — я наклонился ближе. — Потому что я чувствую твой страх. Буквально ощущаю его. И знаешь что? Он оправдан.

Моё «тёмное я» рвалось наружу, требуя крови, требуя причинить боль. Но я сдерживал его, концентрируясь на эмпатии. Страх, неуверенность, упрямство и… вина? Да, определённо вина.

— Что, совесть мучает? — как бы между прочим спросил я, и его эмоции вспыхнули ярче. — За что? За налёты на мирных жителей? За убийства?

Вина усилилась настолько, что я почти физически ощущал её вкус. Значит, я на верном пути.

— Знаешь, — продолжил я, всё так же спокойно, — я ведь вижу, что ты не такой как они. Ты ведь не хотел всего этого, верно? Просто… выбора не было?

Его эмоции метались как пойманные в клетку птицы. Страх, вина, злость на самого себя… и что-то похожее на надежду?

— Я… — он запнулся. — Я не…

— Можешь всё исправить, — мягко подсказал я. — Прямо сейчас. Просто расскажи правду.

Эмоциональная плотина прорвалась. Он начал говорить — сначала медленно, с запинками, потом всё быстрее и быстрее. О том, как попал в банду, как не смог уйти, как его заставляли участвовать в налётах.