А потом пошла конкретика — расположение базы, количество людей, системы патрулирования. Я чувствовал — он не врёт. Эмоции не умеют лгать.

Второй пленник оказался покрепче. Когда я подошёл к нему, он только презрительно сплюнул. Его эмоции были проще — злость, ненависть, уверенность в своей неуязвимости.

— Ничего от меня не получишь, ублюдок!

Я вздохнул. Что ж, придётся действовать иначе. Достал нож:

— Знаешь, что самое интересное? Я чувствую твои эмоции. Каждую. И знаю, когда ты врёшь.

Он снова сплюнул, но в его эмоциях мелькнуло сомнение.

— Давай проверим? — я поднёс лезвие к его пальцу. — Сколько человек на базе?

— Пошёл ты!

Короткое движение — и первая фаланга отделилась от пальца. Он закричал.

— Повторяю вопрос, — всё так же спокойно произнёс я, борясь с тёмной частью души, которая требовала продолжить пытку. — Сколько?

— П-пятьдесят! — выпалил он.

Эмоции вспыхнули — ложь.

— Неправда, — покачал головой я и взялся за следующий палец. — Давай ещё раз?

— Тридцать два! — почти прокричал он, и на этот раз эмоции подтвердили — правда.

Дальше пошло легче. Каждый раз, когда он пытался соврать, я это чувствовал и… объяснял, почему лгать нехорошо. После третьего пальца он уже говорил чистую правду, захлёбываясь словами.

Сведя показания обоих пленников воедино, мы получили полную картину: тридцать два человека на базе, шесть пар патрульных, меняются каждые четыре часа. База устроена в естественной пещере, вход замаскирован, но есть и запасной выход — на случай осады.

Склады с припасами в глубине пещеры, там же оружейная. Командный пункт ближе к входу — чтобы лучше контролировать ситуацию. Между складами и командным пунктом — общая зона, где бандиты проводят большую часть времени.

— Что с ними делать будем? — Ваня кивнул на пленных.

Я задумался. Первый явно был не таким отпетым как второй. Может, дать шанс?

— Этого, — я указал на того, что раскололся первым, — свяжем и оставим тут. Потом, если выживет, может начать новую жизнь.

— А второго? — в голосе Вани слышалось напряжение.

Я посмотрел на изувеченные пальцы и почувствовал, как снова просыпается тёмная часть души. Нет, такому нельзя давать второй шанс.

— А этот… — я достал нож. — Этот слишком опасен.

Короткое движение — и всё было кончено. Быстро, без лишней жестокости. Просто необходимость.

— Ну что, — я повернулся к отряду, — теперь мы знаем, куда идти и что нас ждёт. Готовы к небольшой зачистке?

По лицам людей было видно — они впечатлены. И немного напуганы. Что ж, это даже хорошо — страх заставляет быть осторожнее.

— Только давай без самодеятельности, — тихо произнесла Кира, когда мы двинулись дальше. — А то я видела, как ты еле сдерживался.