По пути в деревню я старался поговорить с каждым из новых спутников. Не просто из вежливости — эмпатия позволяла почувствовать их истинную суть.

Большинство оказались обычными людьми, попавшими в беду. Их эмоции были простыми и понятными — благодарность за спасение, надежда на новую жизнь, страх перед неизвестностью.

Но один… Один был другим. Его эмоции обожгли меня, как только я коснулся их эмпатией. Жестокость, затаённая злоба, желание причинять боль — всё это кипело под маской благодарного спасённого.

Я увидел его истинную сущность — он был не жертвой, а одним из бандитов, которого свои же посадили на цепь за какую-то провинность. И теперь он планировал отомстить… всем.

Дождавшись удобного момента, я отозвал его в сторону, якобы поговорить.

— Далеко от группы не отходи, — спокойно сказал я, когда мы оказались вне зоны слышимости остальных. — Здесь могут быть хищники.

Он ухмыльнулся:

— Не беспокойся, я справлюсь.

— Знаешь, — я посмотрел ему в глаза, — я чувствую что у человека внутри. Каждую эмоцию. И твои… — я покачал головой. — Уходи. Сейчас. И молись, чтобы наши пути больше не пересеклись.

Он дёрнулся, маска благодарности слетела, обнажив истинное лицо.

— Ты… — прошипел он.

— Если ещё раз увижу — придушу собственными руками, — спокойно сказал я. — И поверь, я почувствую, если ты решишь проследить за нами или напасть позже.

Он смотрел на меня несколько секунд, потом развернулся и скрылся в лесу. Я постоял ещё немного, отслеживая его эмоциональный фон, пока тот не растворился в отдалении.

— Что это было? — тихо спросила Кира, когда я вернулся к группе.

— Волк в овечьей шкуре, — так же тихо ответил я. — Не беспокойся, он не вернётся.

Она внимательно посмотрела на меня:

— Уверен, что правильно отпустил?

— Нет, — честно признался я. — Но убивать его на глазах у этих людей… Они только начали верить в добро. Не хочу разрушать эту веру.

Кира понимающе кивнула и сжала мою руку. Мы продолжили путь к деревне, и я старался сосредоточиться на позитивных эмоциях спасённых людей — их надежда и благодарность помогали заглушить тревогу о принятом решении.

К деревне мы подошли уже в сумерках. Люди устали, но в их глазах горела жизнь — они знали, что худшее позади. Я чувствовал их эмоции как тёплый поток — облегчение, надежда, желание начать всё заново.

— Добро пожаловать домой, — сказал я, когда показались первые дома. — Здесь вы будете в безопасности.

И глядя на их просветлевшие лица, я подумал — может, именно ради таких моментов мы и получаем силу? Не для того, чтобы становиться круче, а чтобы помогать тем, кто слабее?