Уже поздним вечером позвонил адмирал. Поделился с заместителем двумя «интересными» новостями.

Первая оказалась весьма предсказуемой. Сообщение о способе безотказного проникновения внутрь вражеской охраняемой зоны, да еще с детальным раскладом, поставило на ноги весь Комитет. Соответственно адмирала и командора Родимова срочно вызвали «на ковер». Рано утром назначено чрезвычайное заседание.

Вторая новость в некотором роде превзошла ожидания. Полковник Аналитического Отдела все же решился дать ход сочиненной «телеге». Видимо… короче, уязвленная гордыня пересилила инстинкт самосохранения или попросту размягчила его мозги. Теперь Стасу предстояла неприятная процедура. Придется давать объяснения и по этому поводу…

Ричард Кауфман оказался достаточно рослым рыжим евреем с волевым подбородком и высоким зауженным лбом. Ярко выраженные надбровные дуги придавали лицу этого энергичного шестидесятилетнего человека вид безжалостного хищника. Собственно, в мире бизнеса Кауфман и был настоящей акулой. Тяжелый в общении, но высококлассный профессионал. Так своего прямого начальника когда-то описывал Эрвин Гросс.

Внеплановое заседание Комитета продолжалось четыре часа. На протяжении этого времени вновь назначенный Председатель практически не говорил. То есть он говорил, но предпочитал больше слушать. Пару раз вставил короткую справочку и попросил уточнение.

Все же в Совете заседают не идиоты, и текущее собрание лишь подтвердило уверенность Станислава.

По мере того как командор-майор давал подробные объяснения, делал прогнозы, предоставлял им продуманную аргументацию и так далее, слушатели его не перебивали. Каждый отмечал для себя непонятные моменты, а после окончания доклада Родимова засыпали нескончаемыми вопросами.

Наконец прения улеглись. К неописуемому восторгу Стаса и адмирала им предоставили полную свободу действий. Ответственность, разумеется, возложили тоже на них.

– Я представлял вас немного иначе, – с улыбкой сказал Ричард Кауфман, когда в коридоре подошел к командору. – Признаться, до тех пор, пока мне не показали ваше обличие на стреоголографе, я видел вас невысоким коренастым мужчиной с кривыми ногами и несоразмерно длинной рукой.

Подобное нелестное описание удивило Родимова. Стасу даже стало обидно.

– Обезьяной, что ли? – лоб в лоб спросил он.

Кауфман на минуту умолк. Потом вдруг сдержанно улыбнулся и заговорил иным тоном.

– Простите, Станислав Александрович. Я сказал не подумав, и я не рассматривал такого сравнения. Если вас это утешит, могу сказать по секрету: меня самого, как только не представляли. В каком только виде не изображали. Каких только доносов на меня не писали, у-у-у!