Вырезал сердце полностью, поднял двумя руками. Тяжёлое, скользкое, пульсирует слабо даже мёртвым. Положил на землю, достал из рюкзака толстую тряпку, завернул плотно. Кровь пропитала ткань мгновенно, потекла сквозь пальцы.

— Оргус, — позвал я через плечо. — Запечатай.

Маг подошёл, присел рядом. Протянул руку над свёртком, магия вспыхнула синим слабым свечением. Потекла в ткань, обвилась вокруг сердца, заморозила. Тряпка стала холодной, твёрдой, цвет изменился на ледяной голубой.

Метка на моей руке молчала. Скверна запечатана, не просачивается наружу. Хорошо.

Убрал свёрток в рюкзак осторожно, застегнул карман. Встал, вытер руки о штаны. Кровь впиталась в ткань, оставила тёмные пятна.

Огляделся. У меня есть потроха огненных белок, хвост каменного дятла, сердце Матери-Гнилушки. Теперь всё есть. Сердце Матери — бонус. Можно продать.

Усмехнулся довольно.

— Сколько стоит сердце Матери? — спросил я Оргуса.

Он почесал бороду, прикинул.

— От двух до пяти тысяч золотых, — ответил он задумчиво. — Зависит от покупателя. Алхимикам нужно для зелий редких, некромантам — для ритуалов. Кто-то даст две, кто-то пять. На ярмарке точно продашь дорого.

Пять тысяч. Охренеть сумма. Я никогда столько не видел. Можно купить дом, землю, оружие, артефакты на ярмарке.

Жизнь налаживается.

— Уходим, — сказал я коротко. — Хочу получить мазь, потом займусь продажей.

Мы развернулись к выходу, пошли между деревьев. Гнездо осталось позади, мёртвое, тихое.

Свет ударил в глаза резко, ослепил на секунду. Воздух стал легче, чище, дышать проще. Запах гнили отступил, сменился обычным лесным ароматом: хвоя, листва, сырость.

Я остановился, перевёл дух. Усталость навалилась разом, ноги подкашивались, веки слипались. Не спал всю ночь, дрался дважды, использовал магию много раз. Тело требовало отдыха немедленно.

Но отдыхать некогда. Нужно идти обратно к дому Оргуса, отдать ингредиенты Сабрине, получить мазь. Потом… потом можно рухнуть на кровать и спать сутки.

— Пошли, — буркнул Оргус, тронулся вперёд по тропе.

Я последовал за ним, шёл медленно, ноги волочились. Рюкзак тянул вниз, плечи ныли под лямками. Рука с меткой пульсировала тупой болью, напоминала о себе каждые несколько шагов.

Время тянулось вязко, каждый шаг давался через силу. Солнце поднялось высоко, стало жарко. Пот тёк по спине, рубаха прилипла к коже. Кара молчала в голове, не комментировала. Устала, наверное или давала мне отдохнуть в тишине.

Лес начал редеть. Деревья стояли реже, кроны не смыкались над головой. Свет пробивался свободно, тропа стала шире, ровнее. Ещё немного и выйдем на опушку.