— Тогда я поеду с тобой! — заявила Алла. — И не отговаривай меня! Не прогонишь!
Я обдумал эту мысль — вернее, я вдруг понял, что собирался ехать через весь город, в котором полно патрулей и блок-постов, неся в своей сумке с наивной надписью «Спорт» целый арсенал, которого хватит на небольшую войнушку. Любой мент или военный, который проявит совершенно нормальное в условиях госпереворота любопытство, закроет меня на десять замков и будет прав. А сидя за решеткой я вряд ли смогу защитить Аллу, её бабушку или отца от нападения безумного Боба. То есть мне опять предстояло использовать свою невесту для прикрытия своих же злодейских замыслов.
Вот только в логово Боба я её тащить не собирался.
— Хорошо, — согласился я — и удостоился недоуменного взгляда. — Поедешь со мной. Будем изображать влюбленных, целоваться на эскалаторах и ходить под ручку на перронах, чтобы менты не дай бог не подумали, что мы едем обезвреживать опасного маньяка. А потом… потом тебе предстоит немного посидеть у Михаила Сергеевича, думаю, он не будет возражать.
— Это ещё почему?
— Почему не будет возражать? — улыбнулся я. — Потому что ты ему нравишься.
— Да нет же! Почему я должна у него сидеть, пока ты носишься неизвестно где?
— Как это неизвестно? — с наигранным недоумением спросил я. — Всё очень даже известно. Твой Боб окопался в том же поселке «Сокол». Если я правильно помню карту, то там от дома старика метров сто по прямой. Так что формально мы будем почти рядом.
Глава 19 Цепь для «Верховины»
Боб сейчас действительно обитал по соседству со стариком, в поселке на «Соколе». Когда Лёха назвал мне адрес дома, в котором нашел укрытие беглый солдат Борис Покровский, я не поверил своим ушам, но тот был слишком уверен в своей правоте. Именно туда, на улицу имени одного из великих русских художников прошлого, Лёха должен был приехать вечером — после чего они на пару с Бобом собирались выдвинуться на дело. Боб, кстати, был уверен, что его приятель приедет — видимо, посчитал, что силовое внушение в ответ на первоначальный отказ было понято правильно. Поэтому перед уходом он бросил Лёхе лишь короткое: «Жду в семь».
Мотивов, которыми руководствовался Лёха, предавая своего друга, я, если честно, до конца не понял — и не хотел в них слишком погружаться. При нашем общении в Сокольниках я выяснил, что он по-настоящему боготворит этого Боба и готов за него в огонь и в воду, а тут вдруг отказ от участия в совместных действиях и даже более того — натуральное крысятничество. Я был уверен: Лёха очень надеется, что я разберусь с его бывшим боссом раз и навсегда. В принципе, это было и в моих интересах, но я поставил себе мысленную галочку — выяснить потом, чем таким увлекается сейчас этот отщепенец, что решил ни за грош продать своего закадычного товарища.