— Вы что, решили отодвинуть от власти всех дураков? — резко спросил Александр Васильевич.

— Конечно, нет! Речь не о дураках, — Михаил Сергеевич помахал ладонью. — С дураками наша система худо-бедно научилась справляться. Но есть те, кому, продолжая аналогию, выгодно увеличение количества оборванных нитей управления, кому нужна наша дезориентация. Они спят и видят, как всё рушится.

— Шпионы? — ехидно отреагировал отец Аллы.

— И снова нет! — улыбнулся старик. — Вернее, это очень сложный вопрос — кто такие эти люди. Есть и дураки, есть и шпионы. Но большинство — ни те, ни другие. А нечто третье. Очень умные, я бы даже сказал — слишком, чересчур умные. Но — себе на уме. Не для страны работают, а для себя. Не для народа стараются, а опять же — для себя. В такой среде, в принципе, наши заокеанские друзья могут уже и шпионов вербовать — ничего особенного от них не требуется, будут делать всё то же самое, что уже делают, но чуточку более целенаправленно. Да ещё и чеки Внешторга за это получать. Некоторые, кстати, и на валюту соглашаются, хотя статья за неё до сих пор расстрельная, пусть это и не используют давно…

— Всё-таки шпионы, — улыбнулся Александр Васильевич. — Честно говоря, я надеялся, что вы скажете что-то другое.

— А зачем что-то выдумывать? — удивился старик. — Иногда самое простое объяснение — самое точное. Хотите, кстати, пример? Думаю, вы его оцените. Он касается того вашего друга, который сообщил вам определенную информацию, из-за чего вы сорвались с главной стройки страны и фактически оставили её без конструкторского присмотра.

— Станислав?

— Да, именно он, — кивнул Михаил Сергеевич. — Так что, послушаете? Это ненадолго.

Мой будущий тесть, разумеется, согласился. Мне тоже было любопытно, и я жалел только о том, что «Будвайзера» осталось лишь на два небольших глотка.

* * *

— Александр, вы же этого человека давно знали, я правильно понял? — спросил Михаил Сергеевич. — Валентин вчера забежал буквально на час… сами понимаете, времени не было посидеть и всё обговорить.

— Да, давно, со школы. Он к нам в десятом классе пришел, его отца откуда-то в Москву перевели, — сказал Александр Васильевич. — Мы как-то сразу сошлись, ещё и жили тогда почти по соседству, он ближе к ВДНХ. Потом тоже не теряли друг друга, хотя я в институт инженеров транспорта поступил, а он — в Плехановку.

— Вот-вот… очень хороший специалист, как о нем рассказали его коллеги… бывшие коллеги, теперь уж… — отец Аллы вскинул голову, но промолчал. — Отличный семьянин, верный друг… Да, вот так. И вдруг, ни с того, ни с чего — звонок старому знакомому, рассказ о том, чего этот Станислав никак не мог знать, совет срочно прилетать и жаловаться куда угодно — в Центральный комитет, в Верховный Совет, лишь бы найти управу на обезумевших от собственной власти сотрудников Комитета, посмевших обидеть его дочь, которую этот Станислав помнит вот такой маленькой девочкой… Я верно излагаю содержание вашего с ним разговора, Александр? Нигде не погрешил против истины?