— Не томи, рассказывай уже.

А я не стал кочевряжиться и рассказал:

— Остеохондроз шеи и среднего отдела позвоночника, раз… причем в районе шеи протрузия очень близкая к грыже, но еще не грыжа. Гастрит, слегка увеличенная поджелудочная железа и заброс желчи в пищевод, два. В принципе тоже ничего страшного, но заняться и этим надо бы. Во избежание…

— Судя по твоему незаконченному предложению, должно быть еще и три, — сказал Чазов.

Я допил кофе, подумал, не налить ли ещё немного, но отказался от этой мысли.

— А три, Евгений Иваныч, это новообразование в правой лобной части головного мозга.

Он сразу подобрался, как гончая собака, учуявшая след зайца, и начал пытать меня уже по-серьезному.

— Размер, стадия, характер?

— Примерно полсантиметра в диаметре, стадию я бы определил как переходную от второй к третьей, а характер, уж извините, не скажу — знаний не хватает?

— Метастазы есть? — продолжил он.

— Две штуки, сантиметра по полтора каждая, обе вытянуты почти вертикально вверх.

— Все совпадает, — вздохнул Чазов, — вплоть до распространения метастаз.

— Голова же болеть от этого должна, — предположил я, — и некоторые функции организма работать неправильно… в частности вестибулярный аппарат.

— Все верно, — подтвердил он, — и голова болит, и равновесие периодически теряю… в общем вот что, Петя… Петрович, — продолжил он, — в своих диагностических способностях ты меня убедил. Переходи теперь к следующему этапу — Лев Николаевич мне рассказал, что ты якобы можешь договариваться с опухолями, это верно?

— Один раз получилось, — угрюмо отвечал я, — но не факт, что это перейдет на постоянную основу. Но попробовать можно, конечно. Как говорил товарищ Берия — попытка не пытка. Кстати, Лев Николаевич удивительно похож на него, на Берию.

— Я знаю, — просто ответил Чазов, — Лаврентия Палыча я тоже лечил. Немного и недолго, но лечил. Что мне надо сделать?

— Лучше бы перейти в горизонтальное положение, — рассказал ему я, — так и вам, и мне удобнее будет.

— Пошли, — встал он, и мы перебазировались в маленькое помещение за задней стенкой его кабинета, где стоял огромный кожаный диван. А еще была дверь, очевидно, в санузел.

Он снял пиджак с галстуком и лег на спину.

— Приступай, — просто сказал он мне, и тут же добавил не очень по-советски, — и да поможет мне господь-вседержитель.

А я вздохнул и приступил… особенного разговора с этой притаившейся в мозгу тварью у меня не вышло — она сразу в несознанку убежала. Работал так, как с матерью примерно, аккуратно и постепенно. Через четверть часа завершил задуманное и сказал: