— Никак, — отозвалась она, — но если уж так приперло, можешь называть меня Бластома Ивановна.
Я чуть не поперхнулся, а Берия тихо переспросил у меня «она сказала Бластома Ивановна?», я ответил «да» и «не мешайте работать» и продолжил.
— Так вот, Бластома Ивановна… ты же хочешь пожить подольше, так?
— А кто не хочет? — согласилась она, — конечно хочу.
— Тогда сама посуди — если ты загонишь в гроб Алевтину, ты же вместе с ней и сдохнешь. Ровно в ту же минуту, так?
— Допустим, так, — с некоей натугой согласилась она.
— А это значит что?
— Что? — эхом повторила она.
— А значит это, что в смерти носителя ты никак не заинтересована, верно?
— Ну допустим верно, — опять отозвалась она с гораздо большей задержкой.
— Ну так и умерь свои амбиции — живи, короче говоря, и давай жить другим, вот и вся сказочка.
— А ты меня в покое оставишь? — поинтересовалась она, — вместе с этими твоими сталинскими министрами?
— Даю честное благородное слово, — взял под козырек я. — Подсократись до приемлемых размеров и дай по рукам этим твоим метастазам — и никто тебя не будет трогать вплоть до естественной кончины Алевтины. Как в финале любой сказочки, короче говоря, будет — жили они долго и счастливо и умерли в один день. Договорились?
— А если я откажусь? — решила все же прозондировать почву Бластома.
— Тогда будем применять самые жесткие меры, — пообещал ей я.
— Это радио- и химио-терапии что ли? — усмехнулась она. — Так применяли уже, без особенного ущерба для меня.
— Не, дорогуша, — разуверил её я, — для тебя у меня есть кое-что покруче… показать?
— Ну покажи, — неуверенно ответила она.
Я и показал — включил свою батарейку на треть мощности и направил луч на самый край опухоли. Она заверещала через десять секунд.
— Вырубай, — заорала она в полный голос, — я согласна.
— То-то же, — я прикрутил свою мощность до минимума, но совсем не выключил, — договорчик заключен?
— Заключен, — зло согласилась она. — В течение недели сокращаюсь до трех сантиметров в диаметре, метастазы аннулируются.
— Всё, Алевтина Степановна, — вернул я вежливую форму общения, — сеанс закончен. В следующий раз я приду к вам, когда вот эти товарищи отпустят, — и я показал на пару министров, которые пребывали в небольшом обалдении.
Глава 18
Доедет ли это колесо до Москвы?
Я еще и для этой твари добавил заключительную, так сказать часть, юридического документа (пропустив стоимость, срок действия и порядок обжалования в вышестоящих инстанциях):
— Смотри, гнида, я ведь проверю, как ты договор выполняешь… вернусь вот из Москвы и очень тщательно исследую этот вопрос. Если что-то пойдет не так, ты знаешь, что последует.