— Может, найдут, только я в этом сомневаюсь, — пробормотал Горлумд, перекладывая рентгеновские снимки с места на место, — в столовую-то пойдешь?

— Наверно нет, Генрих Готлибович, — мотнул головой я, — уж больно место у вас тут стремное, не располагает к приему пищи.

— Хозяин-барин — тогда ты свободен, — объявил он, а я вместо того, чтобы спокойно удалиться, зачем-то брякнул напоследок:

— У вас язва желудка, товарищ Горлумд, рядом с поджелудочной железой… не сказать, чтобы прямо огромная, но лучше бы принять меры заранее — случайно увидел своим телевизором, когда вы рядом стояли.

— Спасибо, я знаю, — устало отвечал он, но тут же задал новый вопрос, — какие размеры язвы-то?

— Длина где-то 2 сантиметра, ширина небольшая. Может, и сама заживет, конечно, такие случаи бывали.

— Спасибо, Петя, — вяло улыбнулся он, — я этого не забуду… а ещё чего-нибудь ты у меня этим телевизором увидел?

— Остальное все в пределах нормы, — успокоил его я, — простатит разве что тоже пора полечить.

А вечером я забрал у игроков на антресолях свой первый экземпляр гейм-пада, не сломался ведь, значит надежная вещь. Прихватил второй пластиковый вместе с опытной моделью радиотелефона (ее еще надо бы в божеский вид привести… ладно, вечером займусь, все равно же делать нечего, квартира пустая) и договорился с большими людьми из Москвы… да, с Антон-Палычем и Львом-Николаичем… насчет завтрашнего консилиума у Алевтины. И было утро, и был вечер, день прошел достаточно удачно, я живой и относительно здоровый, за что огромное мерси небесному провидению.

А утром ранним я даже зарядку успел сделать, сочетающую в себе элементы советского физкультурного комплекса с 24-ю формами тай-цзы, одобренными лично товарищем Мао. Хорошо тонизирует это дело. А затем в дверь звонок раздался — это москвичи за мной прибыли.

— Чай-кофе-какао? — предложил я им, но они сурово отказались, и мы через десять минут оказались в квартире Бессмертновых, Александр-Сергеича и Алевтины-Степановны.

— Ну-с, — сказал я, зайдя в комнату к Алевтине, — снимайте бурнус. В смысле одеяло в сторону. Сейчас у нас состоится консилиум на предмет вашего здоровья, — и я представил этих двоих, хотя, наверно, супруг ей уже рассказал о них все подробно.

— Как самочувствие? — начал диалог Антон-Палыч, похожий на Молотова, принимающего ноту о начале войны от Шуленбурга.

— Спасибо, — ответила она, — гораздо лучше, чем до того было… ну до того, как Петя первый раз пришёл.

— Где болит, показывайте, — вступил в беседу Лев-Николаич, которому я определил прозвище Берия.