— Эй-эй, ты чего делаешь? — завопил Рикардо из-за стола, одновременно вытаскивая из кобуры большой черный револьвер.
Но не успел он этого сделать, потому что я вовремя перевел мысленный луч на его голову… револьвер он медленно положил на стол, я тут же взял его и засунул в карман (есть такое мнение, что оружие нам еще пригодится). Дальше я приказал им обоимвстать по бокам от меня и вывести во двор полицейского участка.
— И без лишних слов чтобы, — строго добавил я, — да, ключи от джипа по дороге возьмете.
Они оба улыбнулись какими-то деревянными улыбками и сделали под козырек… дальше мы спустились по шаткой лестнице на первый этаж, Рикардо (который оказался здесь не главным, но его заместителем) командным голосом потребовал ключи от того самого джипа, который привез нас сюда. А я еще вспомнил про партизана Пабло и шепнул ему на ухо, чтоб его тоже доставили к джипу.
Через три минуты мы уже катили по пыльной Лубас-роуд на восток — туда, откуда пришли в Тринидад. Пабло очумело вертел головой, но никаких вопросов не сформулировал.
— Стоп, — сказал я офицеру, сидящему за рулем, тот послушно затормозил. — Вы двое выходите из машины и отправляетесь обратно в свой участок.
Рикардо и офицер вылезли, построились в колонну и замаршировали обратно.
— Ну ту даешь, — восхищенно сообщил мне Пабло, — такого я даже от наших хилеров не видел…
Глава 11 Вечер трудного дня
Вечер трудного дня
Да, это была Лена, серьезная и озабоченная, как никогда до этого. Я снял с нее плащ, повесил на вешалку и проводил в кухню, там уже чайник грелся.
— Окрошку будешь? — спросил я у нее.
— Давай, — каким-то заторможенным голосом ответила она.
— Как там у тебя на службе? — поинтересовался я, одновременно заливая окрошечную заготовку квасом (домашнего, к сожалению, тут не найти, пришлось ограничиться казенным), — без неожиданностей?
— Да, все как обычно, — вяло сказала она, начиная ужинать, — а у тебя что нового?
О, у меня этого нового было, как говна за баней, но я притормозил с выкладыванием всей информации, а высказал только самое насущное.
— Я должен на родину сгонять, на два дня, мой поезд сегодня уходит в пол-двенадцатого, — и я продемонстрировал ей картонный прямоугольник, перфорированный датой и номером поезда.
— Как интересно… — тем же безжизненным голосом отозвалась она.
— Похоже, у тебя что-то случилось, — сел я рядом с ней, — уж очень голос странный… рассказала бы — обычно легче становится, когда поделишься своими заботами с внимательным собеседником.
— У меня был тяжелый разговор с отцом, — объяснила она, наконец, причину своего поведения. — Очень тяжелый.