— А когда тяжелее всего было? — продолжил я вечер воспоминаний, — можете сказать?
— Так сразу и не вспомнишь, — сдвинул он свои знаменитые брови. — Детство у меня голодное было, всегда есть хотелось, но в войну, конечно, гораздо труднее пришлось, одна Малая Земля чего стоит.
— Видел вашу фотографию, — продолжил тему я, — как вы в госпитале сидите рядом с товарищем, у него Красная Звезда, у вас Красное Знамя…
— Это март 42 года, за Барвенковскую операцию мне орден дали… а рядом Пашка Жильцов, командир полка — его в 44-м убили… но еще труднее в Казахстане пришлось — там сначала целину поднимали, а потом еще Байконур строили.
— Вот про Байконур бы и написали еще одну книгу, — посоветовал я ему. — Было бы достойным продолжением вашей трилогии…
— Хорошо, я подумаю над этим, — вторично сдвинул брови он, — ладно, иди уже, Петя, сегодня мне твои профильные услуги не нужны — и на этом спасибо.
А я вернулся в свою квартиру, выпил чаю и вспомнил про вчерашний разговор с хоккейным администратором. Где-то здесь у меня должна иметься его визитка… ага, вот она. Нестерович Олег Павлович, администратор, два телефона. Набрал первый.
— Нестерович у аппарата, — было мне сказано.
— Это Балашов такой, — отозвался я, — вчера с вами беседовали в Праге.
— Очень хорошо, что Балашов, — по голосу было заметно, что он обрадовался. — Сможете сегодня подъехать на маршала Тимошенко?
— Почем бы и нет, — ответил я, — когда и кого там спросить?
— В любое время подъезжайте, я живу тут рядом, подойду в течение пяти минут. А спросите в приемном покое Озерова Ивана Ивановича.
— Это случайно не родственник того Озерова?
— Двоюродный брат… он вам все расскажет и все покажет.
Глава 29 Хоккей
В хоккей играют настоящие мужчины
Сказано-сделано — на сегодня все пункты рабочей программы у меня выполнены, имею право на отдых… ну в смысле на смену вида деятельности. И еду в ЦКБ… и Аскольда что ли с собой позвать? Поколебавшись пару секунд, все же набрал его телефон в «Космосе».
— Привет, — он поднял трубку на третьем гудке, — узнал?
— Да, конечно, — отозвался он, — к хоккеистам меня позвать хочешь?
— Ты ясновидящий, — ответил я, — прямо, как твоя любимая Джуна. Через час примерно подъезжай в Центральную клиническую больницу, знаешь такую?
— Найду, а кого там спросить?
— Озерова. Не того, который хоккей комментирует, это его брат.
— Его брат режиссер, если я ничего не путаю.
— Это родной брат режиссер, Юрий, а в больнице будет двоюродный, Иван.
— Задачу понял, выполняю, — четко доложил он и повесил трубку.
Больница эта, сколько я вспомнил из своего предыдущего опыта, располагалась на западе столицы в районе пресловутого Рублевского шоссе. И ехать до нее надо было все по той же Филевской ветке, ставшей мне почти уже родной. Так, подумал я, изучив текущую метро-карту на входе на Кутузовскую, Крылатскую-то еще не ввели, так что придется туда топать от Молодежной. Ну и ничего, прогуляюсь и заодно ноги разомну.