— Суп, — коротко ответила Кира. — Разогревать?
— Давай.
Кира открыла холодильник и достала двухлитровую кастрюльку со вчерашним супом. Оценив объём, поставила на включённую электрическую плитку разогреваться весь.
— Ты так вкусно готовишь… — удивлённо сказала Ассоль, попробовав щи с тефтельками. — У меня даже бабушка так вкусно не готовит… И что Таша сказала, что ты немного улетевшая? Вроде нормальная…
— Эм… — Кира еле удержалась, чтобы не закатить глаза от непосредственности девушки или не расхохотаться над густо покрасневшей Ташей, которая пробуравила «сдавшую» её подругу взглядом. — Благодарю, я оценила.
Через полчаса сытая, согретая и повеселевшая Ассоль взахлёб рассказывала Кире про себя и свои попытки закадрить какого-нибудь парня.
— А ты что себе парня не заведёшь? Блин, если бы я жила в общежитии, я бы обязательно с кем-нибудь встречалась… — мечтательно закатились раскосые глаза. В этот момент девушка показалась Кире уточкой-мандаринкой, тем более нос у Ассоли был немного вытянут, напоминая плоский птичий клювик.
Таша одёрнула подругу:
— Асса! Ну что ты такое говоришь!
— А что? — легкомысленно ответила та. — Она вроде ничего так. Даже симпатичная… — словно делая над собой усилие, признала девушка.
— Парни не тараканы, легко не заводятся, — со смехом сказала Кира, переводя разговор в шутку. Уж перед кем, а перед болтливой и легкомысленной Ассолью она отчитываться и делиться личным не собиралась.
Глава 4 Прошлое и настоящее
Ранним утром Кира шла по асфальтированной дорожке, направляясь к учебному корпусу её факультета, который, как и ещё несколько корпусов университета и комплекс общежитий, был расположен в сосновом бору.
Морозный, свежий и чистый зимний воздух приятно холодил щёки. Падал пушистый снег. На дорожке уже были следы прошедших ранее студентов. Ей можно было бы свернуть и пройти по натоптанной лесной тропке, которая так и называлась «через лесок наискосок», но Кире хотелось прогуляться перед парами, и поэтому она пошла по «длинному пути», который пролегал параллельно узкому одностороннему проезду для студенческого автобуса.
Фонари не горели, так как дирекция учебного комплекса экономила деньги, но ей было всё равно. Она прекрасно знала каждую выбоину этой дорожки, по которой ходила от общаги до корпусов множество раз за три с половиной месяца учёбы.
Утренняя двадцатиминутная прогулка по лесу доставляла ей удовольствие.
Когда выполняешь какое-либо механическое действие, легко задуматься о чём-то так, что ничего вокруг не замечаешь. Темнота и отсутствие спутников этому лишь способствовали. Мрак раннего декабрьского утра напоминал Кире про космос и её «подселенца», который больше чем на неделю оставил её в покое: то ли для обдумывания ситуации, то ли просто выдохся при передаче информации. Второе всё же вероятней. В «заключении» возможности Грима были весьма урезаны. И стоило смириться с тем, что придётся жить с ним всю свою жизнь без права отказаться от такой сомнительной чести. Впрочем, в том массиве информации было и то, что срок жизни практически бессмертного Грима был ограничен сроком жизни его сосуда, так что по сути заключение в ней — лишь что-то вроде краткого оттягивания неизбежного конца. И Кире не нравилось, что Гриму в какой-то момент может надоесть грустное прозябание в её теле и он захочет закончить своё «наказание» кардинальными методами. Возможно, не прямо сейчас, но в дальнейшем Грима стоит как-то подбодрить, чем-то заинтересовать, чтобы обезопасить своё будущее.