— Над шестою частью суши гордо реет «Марс» противный с толстым, толстым шоколадом. В шоколад напихан сахар и шмоток густого меда, чтобы части этой сласти застревали меж зубами, разъедая слой эмали на зубах Российских граждан… Боли! Будет много боли!
Забавно было, что большинство этих стихов Кира выучила как раз для того, чтобы «получить подарок» от Деда Мороза: в компании, в которой они отмечали Новый год с родителями, было принято после двенадцати переодевать Деда Мороза в мамин халат и шапку и обязательно звать «бородатую Снегурочку» в лице дяди Васи с кокошником на лысине, читать стихи, рассказывать анекдоты, петь песни «за подарок», которые скидывали в большой холщовый мешок, а Кира подчас «отрабатывала» и за себя, и за семью, бывало, что и по два-три раза, так что на всякий случай учила что-то прикольное новое и старое не забывала.
В итоге в общагу ушла Кира с четырьмя коробками конфет, ещё по одному стиху вспомнили Ирина и Маша. Впрочем, когда Кира зашла в «813» комнату и попыталась отдать Кате и остальным конфеты, девчонки гордо отказались. Ещё и дополнительно возмущались тем, что парни их не уважают, заставили фигню делать перед всеми и тому подобное. Кира подумала, что нисколько не почувствовала себя униженной или оскорблённой, но промолчала. Правильно на НЛП говорили: если не можешь изменить ситуацию — измени отношение к ней.
Кира на какое-то мгновение задумалась, куда деть столько конфет, которых она, по сути и не ест, но вовремя вспомнила, что теперь у неё есть универсальный подъедатель любых сладостей — Кирилл.
* * *
Приехав домой, Кира обсудила с мамой то, что вспомнила про бабушку.
— Я же всё время её оправдывала, думала, что старый человек, больной, — вздохнула мама. — Поначалу особенно. Она просто была возраста моей бабушки, хотя так подумать, не такая и старая. Просто папа твой самый младший, Альбина, считай, всего на пару лет младше моей матери. И я молодая была… Двадцать лет. Не знала даже, как реагировать, что говорить. Да и впервые с чем-то подобным столкнулась, и никого из родных и друзей вокруг. У нас возможность была остаться по месту учёбы, отцу твоему хорошую должность предлагали, он же с первого курса работал. Нет, поехали сюда, к матери. Как привязан был. Хотя они и не общались вообще. Вспомнить странно, как всё было.
— И что было? — спросила Кира.
— Разное. Вот приехали мы сюда, вроде как на каникулы, знакомиться, у меня красивый полушубок был, светлый, мама где-то через знакомых достала, и бабушка твоя на следующий же день мой полушубок надела, чтобы дрова таскать. Весь изгваздала в смоле. А с вещами-то не шибко разбежишься. Я даже выйти из дома не смогла. И уехала чуть не в старой фуфайке, которую твой отец найти смог. Он только мне твердил «не обращай внимания, она просто старая».