— Да уж… — вздохнула Кира.
— Так что там было, у гинеколога? Осматривали?
— Я в первые в жизни была у гинеколога, это жесть какая-то, — шмыгнула носом Кира. — Железное всё. Ледяное. Какая-то неадекватная врачиха, которая начала мне что-то пихать и будто до крови всё порвала. Чуть ли не шлюхой меня в лицо называла, типа все вы тут ходите, таскаетесь, беременеете, а потом мы лечим.
— Реально жесть! — открыла рот Люда.
— Теперь всё болит, но уже от её действий. Не понимаю, зачем вообще работать врачом, если тебе это не нравится? Или это так самоутверждаются за счёт пациентов? — Киру передёрнуло.
А ночью живот заболел снова. И у неё начались месячные.
Раньше это были просто неприятные дни, когда нужно было следить за чистотой и гигиеной, но в этот раз всё сопровождалось дикими болями, от которых Кира буквально лезла на стену.
В воскресенье к ней пришла Таня из группы, сказала, что у неё тоже очень болезненные месячные, и дала таблетки темпалгина, которые сняли часть спазмов. Боли прошли только на четвёртый день. Из-за постоянной боли и переживаний, как там Влад и успели ли ему помочь, дни до шестого ноября проходили тягуче-медленно.
К тому же Кира получила письмо от Влада, в котором тот явственно прощался и писал, как ему хорошо было летом. Вроде ничего такого, если не знать, чем это могло закончиться.
Кира мучилась вопросами, зачем Влад так поступил и стоит ли говорить с ним об этом. Возможно ли, что это из-за запрета Сергея общаться с ней? Или просто Влада всё слишком достало? Волнуется из-за поступления? Боится не оправдать ожиданий брата?
Зачем так было делать⁈
Также, уже садясь на рейсовый автобус, Кира волновалась, что не сможет найти Влада. Письма она отправляла ему на один адрес, но Влад ещё летом звонил ей откуда-то от бабушки и упоминал, что та живёт недалеко от его школы. Адрес же проживания, и, видимо, того, где всё произошло, был чуть ли не на въезде в их город, в конце самой первой улицы.
Студентов было много, наверняка многие, если и не сдвинули лекции, то просто решили прогулять учёбу в пятницу. Кира не хотела ни с кем разговаривать и просто смотрела в окно и обдумывала сказанное Гримом.
Тот, кстати, оказался в лёгком шоке от уровня и качества медицины. А ещё, как и подумала Кира, подтвердил, что всё, что случилось, включая такую болезненность при месячных, это что-то вроде отката. Кира взяла на себя часть чужой боли, чтобы увеличить шансы на спасение, и она трансформировалась в её собственную боль.
— Меня удивила твоя… самоотверженность и жертвенность, — признался Грим. — Если он решил раствориться во Вселенной, возможно, не стило ему мешать.