— Я уточню насчёт четвёрок, — пробормотал Домнин, взял стакан с компотом и, оттопырив мизинчик, шумно отпил.
Кира чуть не фыркнула от манерности старосты, но промолчала. Воспитанный человек замечаний относительно огрехов других не делает, он их не замечает. Тем более образ Мальвины с её нотациями вызывал у неё внутреннюю дрожь отвращения.
* * *
— Я сяду с тобой? — показал Домнин на место на первой парте, на которую до этого кроме Киры никто не претендовал.
Кира с сожалением убрала сумку с лавки. Расположение в одиночестве давало свои плюсы.
— Ты не будешь меня отвлекать. И не будешь разговаривать во время лекции, — поставила она условие мнущемуся старосте. В прошлом семестре их «хиханьки и хаханьки» с Кошкиной были слышны и с её первой парты.
— Хорошо, — кивнул Домнин, занимая место. — А на переменах?
— Что на переменах? — переспросила Кира, пристраивая сумку на неудобный крючок.
— Разговаривать можно?
— Как хочешь, — пожала плечами она.
* * *
К третьей неделе с начала второго семестра сесть на первую парту отчего-то стало всё сложней, словно большинство одногруппников, переживших первую сессию, резко решились взяться за учёбу. На лекциях уже никто не стремился занять галёрки, как раньше.
Впрочем, Домнин неплохо справлялся с разруливанием и отстаиванием их с Кирой места. Сама бы она, возможно, и не пошла бы на конфликт, а так только узнавала о героической защите парты от самого Домнина или девочек из первой группы, обычно сидевших за ними.
В сильно прореженной первой группе после сессии выделилась отдельная фракция из четверых девчонок и двоих парней, которые сессию закончили на «хорошо» и «отлично» и к тому же все жили в общежитии. Условно главными там были Катя и Марина, как раз те, которые сдали всё на пятёрки и перевелись на бесплатное обучение.
Эта «могучая кучка» по версии Домнина тоже всегда старалась сесть поближе, и занять вторые парты в среднем и крайнем рядах, которые в некоторых лекториях часто были сдвоенные. Так получалось, что за Кирой почти всегда сидела Марина, а рядом с той — её пухленькая соседка по комнате, Наташа, которая чуть что устраивала скандалы с базарными криками. Так что к «кучке» точно никто не лез, не желая связываться с этим маленьким и почти кругленьким «цербером». Впрочем, несмотря на серьёзную полноту, у Наташи было очень худенькое и изящное, почти кукольное симпатичное лицо с выразительными глазами и бровями, которому придавало необычайный шарм маленькая родинка в уголке губ с ярко выраженным «луком Амура». Когда Кира смогла видеть, она иногда засматривалась на Наташу и хотела её нарисовать.